Приглашение в Ад
Шрифт:
– Пунктик не пунктик, но надо с ним серьезно потолковать, – Клочковский нахмурился. – Поль все более становится неуправляемым, и мне это очень не нравится. Пока он, конечно, не опасен, но видишь ли… Наблюдается тенденция, а значит, можно предположить, что с ним станет через месяц или два. Еще и с Пульхеном они на ножах. Не дай Бог, передерутся.
– Это верно. Где бродит Поль, там никогда не появится Пульхен, и наоборот. Кошка с собакой, черт бы их побрал! Хотя одно ведь дело делают!
Вадим вытер руки, взглянув на опустевшие жестянки, сожалеюще причмокнул губами. Консервы они прикончили в пару минут. И даже к вину не успели притронуться.
– Пожалуй,
– Поль не только Пульхена, он и «бульдогов» задирает.
– Понял, Сергунь, понял. Бузы нам не надо, так что могу обещать: разговор состоится. Хотя, надо сказать, о вашем хваленом муниципалитете этот буян-медведь отзывается вполне справедливо.
– Ну, о нашем муниципалитете ты сам все прекрасно знаешь. Не все так просто. – Клочковский обиженно пожевал губами. – А я мало что там решаю. То есть практически ничего. А насчет бузы ты прав. «Бульдоги» расстреливают трубадуров, Поль – «бульдогов», а Пульхен под горячую руку крушит всех подряд. Чем все кончится – неизвестно. Потому, думаю, ты и затеял эти переговоры.
Вадим улыбнулся.
– Точно!.. Ты извини, Сереж, но я, как и Поль, не слишком доверяю нынешней власти. Какая она там у нас по счету? Десятая? Или двадцатая?… Словом, властям я не верил и не верю. Скорее – отдельным людям. Тебе, например, Ганисяну, Боре Воздвиженову…
– Киту, – продолжил за него Клочковский. – Или я ошибаюсь?
– Кха!.. Курить охота. – Вадим машинально ощупал карман куртки. Черт знает, сколько времени он не держал в зубах папиросы или хотя бы дешевенькой самокрутки. То есть, табачок, конечно, достать можно, но стоить это будет тех же браслетов и тех же колечек.
– Так ты в самом деле поверил Киту?
– Поверил, не поверил – не в этом дело, – Вадим говорил неохотно. – Не знаю, Сереж. Не знаю!.. Знаю только, что Кит – это сила. И при этом он не блатарь, не примитив, объединивший сброд. Чего-то он тоже хочет, понимаешь? А много ли в наше время людей, которые еще чего-то хотят? Само собой, я не о жратве с выпивкой, я о глобальном.
– Что ж, о глобальном – так о глобальном. Разгром Дикой Дивизии действительно заставляет задуматься.
– То-то и оно! – Вадим оживился. – Вспомни, если бы не Кит, может, и не сидели бы мы здесь сейчас. Силы-то были неравные. И никто Кита за хвост тогда не тянул. Сам взялся помогать. И потерял, между прочим, уйму людей.
– Ну, людей ему, положим, не очень-то было жаль, – Клочковский посопел носом. – Но в целом я согласен. Кит – лошадка нестандартная…
– О каких это лошадках вы тут говорите? – женский хрипловатый голос, перебил советника, заставив их вздрогнуть.
Обернувшись, Вадим разглядел Катрин. То есть в первый момент он ее даже не узнал. Время безжалостно обошлось с девушкой. Высокая, исхудавшая, с повылазившими от недоедания волосами и идиотским макияжем, она мало чем напоминала ту прежнюю рыжеволосую красавицу, что магнитом разворачивала головы мужчин при одном своем появлении. А ведь не виделись всего месяцев пять или шесть. Пять месяцев, полтораста дней, каждый из которых мог стать последним для каждого из них.
Впервые же они столкнулись в те далекие дни, когда Вадим сам влачил полуживотное существование. Была и в его жизни такая пора. Попробуй не оступиться, когда все кругом идет прахом. Умер отец, и он всерьез запил. Притоны, кабаки и подвалы
– Может быть, мальчики ожидают девочек? – Катрин, не спрашивая разрешения, присела за стол. – Одна дама уже есть.
– Мы заметили, – Вадим тряхнул чубом. – И, кстати, заметили, что дама едва держится на ногах.
– Еще чего! Очень даже держится, – Катрин фыркнула. – Просто даме нужно было присесть, вот она и выбрала мужчин посолиднее. Иначе, боюсь, меня отсюда скоро высвистнут. Вон тот тип у входа уже дважды предупреждал, так что ты, Вадик, будь добр, улыбнись мне. Пусть эта кругломордая обезьяна видит, что бедная девушка не одна.
– Это пожалуйста. Улыбками всегда богат. – Вадим и впрямь улыбнулся. – А что? Дама по-прежнему гуляет сама по себе и не желает ни на кого работать?
– Конечно! – Катрин причмокнула губами. – Какой ты понятливый! Сутенеров не любила и не люблю. Одна беда – их в нашем городе, как крыс и мокриц.
– Изведем, Катюш. Обязательно изведем.
– Эх, Вадик-Вадик. Крысы и мокрицы вечны. Ничего у вас не выйдет.
– Выйдет, Катюш, непременно выйдет. – Покосившись в сторону громилы, засевшего в кресле у дверей, Вадим вздохнул. Катрин была пьяна, но как обычно резала правду-матку. Дурой или простушкой ее назвать было нельзя, а в неистребимость сутенеров она верила тверже, чем в загробную жизнь. И вообще, судя по всему, настроение у нее было говорливое. На лице Катрин было написано живейшее желание обсудить свою разнесчастную жизнь, всех своих бывших воздыхателей, недругов и завистников. Вадим по опыту знал, что затянуться подобная беседа могла очень и очень надолго, однако и прогнать Катрин не мог. Прошлое обязывало.
Тоскливо оглядев зал, Вадим откупорил бутылку, щедрым движением придвинул ее даме. Так или иначе Лили еще не появился. Время следовало как-то коротать. Заметив недоуменный взгляд Клочковского, он вяло улыбнулся.
– Это Катрин… Не Денев, но тоже ничего. Моя старая знакомая.
– Ну, не такая уж и старая, – женщина кинула жеманный взор на Клочковского, кокетливо улыбнулась щербатым ртом.
В кабачке по-прежнему играла музыка, гомонили люди. Вадим не собирался деликатничать. Позволив Катрин немного выговориться, он резко сменил тему беседы и опять же мимоходом отметил промелькнувшее на лице Клочковского осуждение. Тактичный спутник готов был внимать Катрин с вечера и до рассвета, как того требовали правила приличия. Однако Вадима исповедь Катрин не слишком интересовала. Сейчас его более занимала предстоящая встреча, а потому он без колебания перевел разговор в нужное русло.