Прилив
Шрифт:
А впереди, у подножия ступенек, зияло черное квадратное отверстие. Шахта лифта с натянутой поперек ограждающей лентой в красно-белую полоску. Семнадцать этажей. Лучше, чем две сотни футов.
— Не думаю, что лифт работает, — притворно посетовал Жан-Клод. — Тебе не повезло.
Он сильно ткнул револьвером мне в спину. Я накренился вперед к зияющей тьмой пасти шахты. «О нет! — мысленно взмолился я. — Только не падение в пропасть...»
Жан-Клод вновь ткнул меня в почку. Во рту окончательно пересохло. Колени подкосились. Жан-Клод с легкой улыбкой смотрел на меня своими темными глазами, по-боксерски
— Прыгай! — рявкнул он.
— Не будь дураком, — сказал я, надеясь, что мой голос звучит твердо. — Ты не застрелишь меня. Ведь предполагается, что это несчастный случай. Тебе потребуется помощь...
Если бы Жан-Клод оказался достаточно близко, мог бы завязаться честный поединок.
— Так почему бы тебе не позвать Карло? — закончил я.
Улыбка греческого Бога, сияющая на лице Жан-Клода, сменилась натянутой. Не спуская с меня глаз, он наклонился к полу.
— Я и сам справлюсь, — многообещающе изрек он.
Он начал опускать револьвер, по-прежнему не сводя с меня глаз. «Отлично, — подумал я. — Теперь, когда ты без оружия, мы на равных и я вытрясу из тебя всю душу». Я ощутил, как сила заново вливается в мои мышцы.
Револьвер коснулся бетона. Жан-Клод что-то делал рукой там, на полу.
Неожиданно глаза мои ожгло будто огнем. «Цементная пыль, — сообразил я. — Он швырнул пригоршню ее мне в глаза».
Я ничего не видел.
Что-то наподобие стенобитного орудия ударило меня в середину груди. Молотя руками, я подался назад и ощутил спиной пластиковую ленту. В глазах плыли красно-синие круги. Я отклонился назад, упершись в эту красно-белую ленту поперек зияющей пасти шахты лифта.
Лента подалась. Я круто накренился и упал.
Глава 30
Что-то со страшным треском ударило меня меж лопаток. «Я на дне, — мелькнула мысль. — Я мертв». Но я не был мертв. Я крутился, скатываясь с какой-то платформы. Моя правая рука сжимала край чего-то, на ощупь сходного с толстой доской. Левая — ухватилась за плотную бумажную поверхность, натянутую над чем-то твердым. Мешок с цементом. Он шевельнулся, скользнув по доскам, и я сдвинулся вместе с ним. Глаза уже начали вновь обретать дар зрения. Тело мое висело над краем платформы, его вес удерживался пальцами рук. Я упал на своеобразную строительную люльку — опору шириной в две доски, подвешенную в десяти футах от входного отверстия шахты. И теперь соскальзывал с нее, удерживаясь на правой руке. Левая — находилась на стокилограммовом мешке с цементом, балансирующим на краю люльки.
Я потянул его на себя. Мешок потерял свое неустойчивое равновесие и упал. Я втиснул левую руку в расщелину между досками и повис уже на двух руках, качаясь над пропастью, смаргивая цементную пыль и хрипло дыша.
«Бух», — услышал я: это мешок с цементом, пролетев сто девяносто футов, приземлился на дно шахты. Эхо заполнило ее.
— Адью, тесть! — сказал надо мной тоненький голосок Жан-Клода. Он наверняка смотрел в шахту. Но, видимо, его глазам трудно было приноровиться к темноте после яркого, ослепляющего света холла. Жан-Клод отхаркнул и сплюнул в шахту. Его подкованные ботинки проскрежетали по ступенькам и удалились, чуть цокая по кафелю холла.
Я очень осторожно подтянулся, закинул ногу
Пыль все еще висела в воздухе. Я похлопал руками по одежде — цемент выходил из нее клубами пыли. Тихо и медленно перемещаясь на ватных ногах, я взошел по ступенькам.
И услышал неопределенный шум наверху: какое-то стариковское мычание. Голос принадлежал патрону. Он напомнил мне голос дяди Джеймса, когда тот был заперт в своей комнате с виски и мычал для острастки. Порыв ветра видоизменил звенящий звук струи фонтана. Послышались шаги и голос Креспи. «Три пары ног», — прикинул я. Креспи, Жан-Клод и Карло. Остальные ушли во время завтрака.
Шаги затихли.
— Ты уверен? — голосом полным сарказма спросил Карло.
— На все сто, — с раздражением ответил Жан-Клод.
— Нам нужно вернуться ко мне домой, — сказал Креспи. — Предоставьте строителям обнаружить его завтра.
Все засмеялись. Открылась дверь лифта, и они вошли в него. Громко гудя в пустом здании, лифт устремился вниз.
Я пошел наверх.
Струя фонтана продолжала позвякивать. За окном и лазурным плавательным бассейном ежилось под солнцем Средиземное море. На террасе никого не было.
Что-то шевельнулось перед глазами. Это было какое-то движение у парапета вблизи бассейна. Мне припомнился порыв ветра, потревоживший струю фонтана. Я направился по кафелю к стеклянной двери и повернул ручку. Меня, словно жаром из печи, обдало ветром. Осматриваясь, я направился мимо бассейна к парапету.
Белая отвесная бетонная скала заканчивалась восемнадцатью этажами ниже кучей разбросанных механизмов строительной площадки. В шести футах ниже парапета был выступ, вероятно, шириной в фут; верхняя поверхность толстого пояска обегала вокруг здания, подобно обручу на бочке. С выступа несло сильным запахом алкоголя. Он исходил от патрона, стоявшего на этом выступе лицом к стене. Патрон был небольшого роста, и его макушка находилась девятью дюймами ниже парапета. Он не смотрел наверх.
На мгновение я оцепенел, увидя его рядом с огромной чашей «ле Диг», яхтенной стоянки. Потом перевел взгляд на бесконечную желтую линию побережья, встречающую такую же бесконечную желтую линию прибоя. Я не хотел предпринимать что-либо с ходу.
Патрон что-то кричал. Ветер подхватывал его крик и размазывал по бетону. Он вытянул руку вверх, махнув ею в арке парапета. Должно быть, именно это движение и привлекло мое внимание. На вершине арки рука махнула в сторону от стены. Тело патрона последовало этому движению, качнувшись над обрывом.
Патрон удивленно закричал, когда я схватил вдруг его запястье, и с силой потянул наверх. Он выскочил с выступа, словно пробка из бутылки. Мы оба с размаху приземлились на бетон террасы и какое-то время оставались там, на добротном твердом бетоне, доходящем до глубины фундамента, заложенного в прекрасной и вечной земной тверди.