Прилив
Шрифт:
— Привет, брат, — поздоровался Мерк.
— Привет, брат, — сказал привратник. Он сделал жест, приглашая Мерка следовать дальше, а сам остался у двери. Несмотря на кажущуюся хлипкость привратника, Мерк знал, что у этой двери ставят самых проверенных и самых опасных людей, тех, что убьют любого непрошеного гостя, даже если им будет собственный отец или сын. Это особенное место. Здесь живет Отец.
Где-то хрипело и ухало, под потолком со свистом вырывался пар, и влажный извилистый коридор, которым шел Мерк, напоминал кишку
Дверь бесшумно открылась. Мерк вошел внутрь. Небольшое помещение имело форму идеального круга. Серый пол в центре и по всему диаметру испещрен синими иероглифами. В этих буквах заключался смысл жизни всех и каждого из сынов Отца. Часть изречений была вытатуирована у Мерка на черепе, это указывало на принадлежность к касте «нижних» — обособленной и закрытой группировке обитателей «нижнего Дирна». Напротив двери располагалась длинная пластиковая скамья, на которой сидел человек, завернутый в темно–зеленый балахон. Отец.
— Приветствую, Отец, — остановившись ровно посредине круга, Мерк склонил голову и встал на одно колено. Для непосвященного подобный жест мог показаться архаизмом из древнейших времен, но Мерк знал, что это не так.
Отец подошел, протянул руку и вздернул подбородок Мерка. Каждый в Семье знал, что смотреть в глаза Отцу означает вывернуть себя наизнанку. Отец видит все, все мысли человека. Никто не смеет его обманывать, потому что это невозможно, и потому, что расплата за это одна — смерть.
Взгляд Отца прожигал, как лазер, но Мерк не смел отвести глаз. Отец кивнул:
— Встань.
Мерк поднялся с колен.
— Говори.
— Лексан согласен сотрудничать.
Отец прикрыл глаза и еле заметно кивнул. Казалось, он знал об этом заранее.
— Что он может?
— Он председатель Избранных. В его власти…
— Я знаю, что в его власти, — прервал Отец. — Для нас имеет значение то, что он может сделать за рамками своих полномочий.
Мерк кивнул.
— Некоторые из его людей состоят в СБ, некоторые — в военной разведке. Это может оказаться нам полезным.
— Выводы здесь делаю я.
— Прости, Отец, — Мерк склонил голову. Этому человеку он обязан всем: положением, тем, что живет наверху, в отличие от сотен братьев, и доверием, которое оказывает ему Отец. Сейчас Мерк являлся связующим звеном между Отцом, контролирующим нижние уровни Дирна, и Лексаном — лидером оппозиции. На некоторое время их намерения совпали: и Отцу и председателю Избранных мешал Изагер, но устранить правителя было непростой задачей.
— Как ведет себя ставленник?
— Он готов на все, — сказал Мерк. — Я не оставил ему выбора.
— Слишком все гладко. За ним следят?
— Почти не следят, только внешняя охрана.
— Это странно. Неужели Изагер не беспокоится о сыне после того, что случилось? — вслух подумал Отец.
— Да, Отец.
— Итак, ставленник готов выполнить нашу волю, — негромкий, приятный голос Отца оставлял впечатление жесткой непререкаемой силы. — Такой возможности взять то, что принадлежит нам по праву, у нас еще не было и не будет.
Отец отвернулся от гостя, сделал несколько шагов и сел на скамью. Мерка поражали надбровные дуги Отца, его непропорциональный, крупный, удлиненный череп внушал каждому, кто его видел, мысль о мощном интеллекте его обладателя. Так оно и было. Мерк не раз убеждался в проницательном уме и интуиции Отца, умевшем просчитывать ситуации на много шагов вперед. На нижних уровнях Отец не имел конкурентов, это и сделало его лидером. Именно Отец первым догадался, что сын правителя — совершенно другой человек, и придумал план, позволявший использовать это знание. А планы Отца всегда осуществлялись.
Чтобы убрать с дороги Изагера, Отцу нужен был союзник. Им стал Лексан, председатель Избранных, давно метивший на пост Изагера. Убедить его в могуществе Отца стоило немалых трудов. Лишь после покушения на сына правителя Лексан понял, что имеет дело с достойным союзником. Несмотря на то, что покушение не удалось, концы были спрятаны надежно — СБ, в которой у Лексана были свои люди, ни на миллиметр не продвинулось в расследовании этого дела. Путем долгих переговоров Мерк сумел убедить председателя, что Слава надо оставить в покое и заняться непосредственно Изагером.
Отец использовал Лексана втемную, не раскрывая главной карты: кем на самом деле был сын правителя. Уничтожать лже–Слава Отцу было невыгодно — полностью покорный ему правитель устраивал лидера «нижних». Но Лексан жаждал власти и требовал, чтобы и Слав был убит — только тогда он мог претендовать на свободное место правителя. Мерк обещал ему это в обмен на помощь, а главное — информацию, которую Лексан мог добыть для Отца.
В дверь неожиданно постучали. Отец не шевельнулся, но дверь открылась сама. Вошел худой угловатый человек в просторном комбинезоне обходчика. Мерк знал его: Салем, один из «кулаков» Отца.
Салем встал на колено и вопросительно глянул на Мерка.
— Можешь говорить, — сказал Отец.
— Мы не выполнили твою волю, Отец… — с трудом выговорил Салем.
— Продолжай, — ровным голосом сказал Отец.
— Юр ушел от нас. Он убил всех братьев и ушел.
— Всех?
Простой, казалось бы, вопрос оказал удивительное воздействие. Салем побледнел, его глаза расширил ужас:
— Прости, Отец. Не всех. Один из братьев пропал. Думаю, он в руках СБ.
— Думаю здесь я, — сказал Отец. — Он действительно у них и это плохо. Я допускал, что телохранитель окажется сильнее братьев, но он вряд ли станет сотрудничать с СБ. Что скажешь?