Прилив
Шрифт:
— Подожди! Я хочу послушать.
Женщина на экране покачала головой.
— Кто же виноват? — спросила она.
— Все мы, — ответила Карлсен. — Все, кто участвовал в создании общества, где молодые люди оказываются настолько незащищенными, что теряют человеческое лицо.
— Как, по вашему мнению, мы можем исправить ситуацию? Можно ли ее исправить?
— Это вопрос политический, его решение зависит от того, на что общество расходует ресурсы. Я могу только описывать, что происходит, устанавливать причины и выявлять
— Леденящие кровь фильмы в Интернете?
— В том числе.
Парень нажал кнопку на пульте. Когда он клал пульт на стол, на предплечье у него показалась небольшая татуировка. Две буквы в кругу: «KF».
— Как звали бабу? — спросил второй.
— Карлсен. Нам пора валить в Ошту!
Эта ночь могла быть запечатлена на картине Эдварда Хоппера, [12] если бы он был шведом и находился восточнее Стокгольма в лесу у озера Йерлшён. Эта сцена.
12
Эдвард Хоппер (1882–1967) — американский художник-урбанист.
Художник поймал бы свет единственного фонаря, качавшегося на металлическом столбе, запечатлел бы, как мягкий желтый огонек освещает длинную пустынную дорогу, асфальт, пустоту, мрачную зеленую тень леса, а прямо у кромки освещенного островка — одинокую фигуру, мужчину, уставшего, высокого, сгорбившегося, возможно, идущего к свету, а может, от него… живописец остался бы доволен пейзажем.
А может, и нет. Его, вероятно, разочаровала бы модель, которая, неожиданно свернув вбок и исчезнув в лесу, оставила бы живописцу лишь пустынную дорогу.
«Модели» было все равно. Он направлялся к сараю. К частично развалившемуся деревянному убежищу за заброшенным складом. Крыша сарая защищала от дождя, стены — от ветра, пол — от самого лютого холода. Никакого электричества, но зачем оно ему? Он знал, как выглядела обстановка внутри. Собственный внешний вид он забыл несколько лет назад.
Здесь он спал. При удачном раскладе. При неудачном, как сегодня, к нему подкрадывалось нечто. То, чего он так боялся. Не крысы и не тараканы; животные могли красться сколько угодно. Нечто появлялось изнутри. Из давно минувших событий. И с ним он справиться не мог. Не мог раздавить камнем или отпугнуть резкими движениями. Даже крик не помогал. Хотя он пытался, и сегодня тоже, пытался убить это криком, но знал, что попытки тщетны. Человеку прошлое не убить, крича. Даже за час непрерывного крика. Он только портит связки. А покричав, принимает то, что не хочет, потому как оно помогает и разрушает одновременно. Лекарства. Галоперидол и диазепам. Которые убивают то, что крадется, и усмиряют крик. И парализуют очередную частицу достоинства.
Потом человек отключается.
Бухта с тех пор ничуть не изменилась. Скалы стояли на старом месте. Широкий берег, изгибаясь, окаймлял те же опушки. Во время отлива берег по-прежнему высыхал крупной полосой, вплоть до остановленного моря. С этой точки зрения и двадцать три года спустя у Хасслевикарны ничего не изменилось. Красота и спокойствие, как и прежде, наполняли пейзаж. Тот, кто сегодня пришел сюда за наслаждением, едва бы мог представить, что произошло здесь много лет назад.
Именно здесь, в такую же ночь, в ночь наступления сизигии.
Из зала прилета в аэропорту «Ландветтер» он
Дан Нильссон сел в машину.
— Центральный вокзал.
Там его ждал поезд в Стрёмстад.
Волнение чувствовалось, еще когда «Костервог» выходил из порта. Красный паром качало. С каждой морской милей качка становилась все сильнее. Все Северное море бунтовало. Когда скорость ветра достигла 9–10 метров в секунду, Оливия испытала неприятные ощущения в животе. Обычно девушка не страдала морской болезнью. Она много времени проводила на воде, плавая на лодке с родителями, в основном вблизи шхер, но там море тоже бывало неспокойно. Только продолжительная сильная качка вызывала у нее дискомфорт. Как сейчас.
Оливия осмотрелась в поисках туалета. Налево, напротив столовой. Дорога была недолгой, поэтому должна дотерпеть. Оливия купила булочку с корицей и кофе, как обычно делала на такого рода паромах, и села у большого окна. Ее заинтересовали здешние шхеры, так не похожие на знакомые ей на восточном побережье. Скалы здесь низкие, гладкие и темные.
«Опасные», — думала девушка, наблюдая, как волны разбиваются о почти невидимый камень.
Должно быть, для капитана все это давно превратилось в ежедневную рутину. Три рейса туда-обратно зимой и минимум двадцать сейчас. В июне. Оливия отвела глаза от окна. Народу в салоне много, несмотря на ранний рейс. Жители островов, возвращающиеся с ночной смены в Стрёмстаде. Дачники, выезжающие на отдых в первую неделю каникул. И пассажиры, совершающие однодневную поездку на остров. Такие, как Оливия. Почти.
Она собиралась провести на острове одну ночь. Не больше. Оливия решила остановиться в домике в гостевой деревушке в центре острова. Он обошелся ей довольно дорого, ведь сезон в разгаре. Девушка снова посмотрела в окно. Вдалеке она увидела темную полоску берега, который приняла за Норвегию. «Так близко?..» — мелькнуло в голове. Мысли прервал мобильный. Звонила Ленни.
— Можно подумать, что ты умерла! Ни ответа, ни привета черт знает сколько времени! Ты где?
— Еду на Нордкостер.
— А где это?
Ленни обладала скромными познаниями в географии, поиск Гётеборга на контурной карте стал бы для нее проблемой. Зато у нее есть другие таланты. Их она и демонстрировала сейчас Оливии. С Якобом все складывается замечательно, они начали встречаться и планируют вместе поехать на фестиваль «Peace&Love».
— Эрик ушел с Лолло с променада, но перед этим спрашивал про тебя.
«Недурно, — подумала Оливия. — Во всяком случае, вначале выбор пал на меня».
— Так что ты там будешь делать? На том острове? Познакомилась с кем-то?
Оливия рассказала, не вдаваясь в подробности. Она знала, что Ленни не сильно интересуют детали учебного задания.
— Подожди, в дверь звонят, — перебила подруга. — Наверное, Якоб. Созвонимся, Улла! Звякни, когда вернешься!
Ленни положила трубку как раз в тот момент, когда паром заходил в пролив между островами Костер. Он пришвартовался к причалу «Вэстра Брюгган» в юго-восточной части острова Нордкостер. Несколько непременных мопедов с непременными островитянами стояли у причала. Прибыли первые пассажиры. Оливия среди них. Она ступила на мостки и ощутила их покачивание. Левушка чуть не потеряла равновесие и лишь через несколько секунд поняла, что мостки не двигаются. Ее саму качало.