Прилив
Шрифт:
— Будет вкусно.
Потом они побрели дальше вдоль Хурнсгатан.
— Кто-нибудь знает, как дела у Бенсемана?
— Все так же.
Вдруг мимо них протопал мужчина очень маленького роста, без плеч, с лохматым хвостиком и заостренным носом. Семеня ногами, он обратился к Йелле писклявым голосом:
— Здорово! Как жизнь?
— Немного зубы болят.
— О’кей. Счастливо!
Маленький мужчина пошел дальше.
— Кто, черт возьми, это был?
Вера смотрела вслед хвостику.
— Хорек, —
— Хорек? Кто это?
— Парень из прошлого.
— Бездомный?
— Насколько мне известно, нет. У него есть жилье в районе Щеррторп.
— А ты не можешь там ночевать?
— Нет.
Йелле не собирался оставаться у Хорька. Состоявшийся между ними диалог примерно отражал их отношения на сегодняшний день. Йелле уже знал, что за этим последует.
— Ты можешь завалиться в фургоне, — сказала Вера.
— Знаю. Спасибо.
— Но ты не хочешь?
— Нет.
— И где заночуешь?
— Что-нибудь придумаю.
В последнее время они уже несколько раз вели такие разговоры, Вера и он. Речь шла не о ночевке, оба это знали, а о том, чего Йелле не хотелось. А чтобы не обидеть Веру, проще всего было отказаться. От места в фургоне. И от кое-чего еще. Пока.
Оливия ворочалась в кровати, лежа в пустом доме. Мерещившиеся от жара сны то появлялись, то исчезали. То она была на берегу у бухты, то в Барселоне. Внезапно девушка почувствовала, как ледяная рука дотрагивается до ее ступни на краю кровати.
Оливия подскочила. Локтем она задела прикроватный столик, отчего лампа полетела на пол. Девушка рванулась к стене и пристально посмотрела по сторонам — пусто. Она чуть опустила одеяло, запыхавшись от бешеного сердцебиения. Ей просто приснилось? Ну конечно же, как иначе? Кроме нее, здесь никого нет. Пусто.
Девушка села на край кровати, подняла лампу и попыталась успокоиться, глубоко дыша, как учила ее Мария, когда в детстве Оливии снились кошмары. Она вытерла лоб и в этот момент услышала это. Звук. Как будто голос, снаружи. За дверью. Аксель?
Оливия обернула вокруг себя одеяло, подошла к двери и открыла. В двух метрах от нее стоял мужчина с чемоданом в руке. Мужчина, которого она видела около Хасслевикарны. Оливия захлопнула дверь, закрыла на щеколду и бросилась к единственному окну. Опуская жалюзи, она искала глазами какой-нибудь предмет. Орудие, что угодно!
Тут в дверь постучали.
Девушка замерла. Все тело дрожало. Если закричать, услышит ли Аксель там, наверху? Вряд ли, ветер завывает громче.
Снова постучали.
Глубоко дыша, Оливия осторожно подошла к двери.
— Меня зовут Дан Нильссон, простите за беспокойство.
Голос звучал из-за двери. Дан Нильссон?
— Что случилось? Что вы хотели? — спросила Оливия.
— Мой мобильный здесь не ловит, мне
Мобильник у Оливии действительно был. Но мужчина снаружи этого не знал.
— Всего на пару минут, — проговорил он в дверь. — Могу заплатить.
Заплатить за короткий телефонный разговор? За вызов водного такси? Оливия замерла в нерешительности. Она могла соврать, сказать, что никакого мобильного у нее нет, отправить гостя восвояси. Или к Акселю. Одновременно ее охватило любопытство. Что он делал наверху около бухты, стоя в лунном свете на берегу отхлынувшего моря? Кто он такой? Как поступил бы Арне?
Он бы отворил. Оливия сделала то же. Осторожно. Приоткрыла дверь и через щелку протянула мобильный.
— Спасибо, — сказал Нильссон.
Он взял мобильный, набрал номер и заказал водное такси до «Вэстра Брюгган». Он должен был оказаться там через четверть часа.
— Спасибо за помощь.
Оливия забрала телефон через щелку. Нильссон повернулся и пошел. Тут она открыла дверь нараспашку.
— Я видела вас около Хасслевикарны сегодня вечером.
Когда Нильссон обернулся, он увидел Оливию в свете прикроватной лампы, ослеплявшей его. Он посмотрел на девушку и моргнул, как будто что-то поразило его; что — осталось ей непонятным. Это длилось всего десятую долю секунды, или две десятых.
— Что вы там делали? — поинтересовался Нильссон.
— Я заблудилась и случайно забрела туда.
— Красивое место.
— Да.
Тишина… А что он там делал? Неужели он не понял, что вопрос этот напрашивался сам собой? Возможно, понял, но уж точно не собирался на него отвечать.
— Спокойной ночи.
Нильссон ушел, унося отпечатавшийся на сетчатке образ Оливии.
Тромбон лежал в черном футляре, а ВП сидел рядом, на пристани. Вечер получился долгим и богатым на выпивку. Сейчас ему нужно немного протрезветь. Завтра он собирается открыть коптильню. «Коптильню у Леффе». Свежекопченая рыба наверняка будет пользоваться спросом у жителей материка. Неотесанный островитянин, сидевший рядом, был трезв. Он работал в водном такси в ночную смену и недавно получил заказ.
— От кого?
— От кого-то из местных.
Понятие «местный» могло включать любого живущего от Стрёмстада до Стокгольма.
— Сколько берешь за это?
— Две тысячи.
ВП посчитал в уме прибыль, сравнив с коптильней. Почасовой заработок был не в пользу последней.
— Это он?
ВП задрал подбородок вверх. К ним шел мужчина в кожаной куртке и темных джинсах. Мужчина, который справился. Справился с Нордкостером. Теперь его ждал следующий шаг. Стокгольм.