Прилив
Шрифт:
Сам лежавший мужчина жил на Граннхэльсвэген, ведущей к воде, в значительно меньшем по размеру здании. Чуть больше 420 квадратных метров, с видом на море. Его вполне устраивало. У него ведь еще есть маленькая жемчужина на Нордкостере.
Сейчас он лежал на спине и наслаждался массажем, которым баловала его кровать, мягко массируя все тело. Даже внутренняя сторона бедер не оставалась без внимания. Удовольствие, которое стоило дополнительно заплаченных за него двадцати тысяч. Он был доволен жизнью. Сегодня у него встреча с королем.
«Встреча» — наверное, не совсем подходящее слово. Он должен присутствовать на
Этого человека звали Бертиль Магнуссон.
— Бертиль! А вот это?
Линн Магнуссон грациозно вошла в комнату в одном из своих творений. Снова вишневое, как и то, которое она надевала на днях. Очень красивое.
— Оно прелестно.
— Правда? Тебе не кажется, что оно немного… ну, понимаешь…
— Вызывающее?
— Нет, простое. Ты же знаешь, кто там будет.
Бертиль знал. Примерно. Сливки стокгольмского бизнеса, сильные мира сего, кто-нибудь из политиков, не уровня правительства, но и не намного ниже. А может, Борг заглянет на минутку, если повезет. Его появление всегда привносило блеск. Эрик, к сожалению, не приедет. Последняя его запись в «Твиттере» гласила: «Брюссель. На встрече с первыми лицами Еврокомиссии. Надеюсь, успею в парикмахерскую». Эрик следил за собой.
— Как тебе вот это? — спросила Линн.
Бертиль сел на кровати. Причиной тому был не новый наряд супруги — красное с белым произведение искусства, на которое она наткнулась в магазине «Необычное & Привычное» на улице Сибиллегатан, — а тянущая боль в мочевом пузыре. В последнее время он сильно его беспокоил. Посещения туалета стали чаще, чем позволяло его положение. Неделю назад он встретился с профессором геологии, и тот сильно его напугал, рассказав, что заболел недержанием в шестьдесят четыре года. Бертилю было шестьдесят шесть.
— Надень это, — сказал он.
— Думаешь? Да, наверное. Оно роскошное.
— Ты тоже.
Бертиль нежно поцеловал Линн в щеку. Он бы с радостью подарил ей не только поцелуй. Для своих пятидесяти она исключительно красива и любима им, но, подгоняемый болью, он прошел мимо жены и вышел из комнаты.
Бертиль нервничал. Ответственный для него день, во многих отношениях, и еще более значимый для «МВМ». Для его компании. За минувшие дни, после сообщений о награждении, критика их изысканий в Конго усилилась. Недовольство шло со всех сторон, об этом много писали и говорили. Возмущались сомнительными методами, истощением земель, нарушением прав и всем подряд.
С другой стороны, Бертиль помнил, что критика всегда имела место. С тех пор как шведы добились успеха за границей. У «МВМ» дела складывались успешно. Маленькая, созданная совместно с коллегой компания выросла в мультинациональный конгломерат больших и малых предприятий, разбросанных по всему миру.
«МВМ» была крупным игроком. И Бертиль — тоже. Крупным игроком с чересчур маленьким пузырем.
Оливия наконец проснулась, пропустив время отбытия. Акселя это особо не волновало. Оливия свалила
— Не могу, я бы с удовольствием, — ответила Оливия.
— Вам понравился остров?
— Очень. Погода немного подкачала, но я бы приехала еще.
— Буду рад.
«Так изъясняются только настоящие ловцы омаров», — размышляла Оливия, пока шла по Бадхюсгатан в Стрёмстаде. Она чувствовала, как распухает горло. Рённинг направлялась к полицейскому на пенсии. К Гуннару Вернемюру — мужчине, который, по словам Бетти Нурдеман, допрашивал ту девицу из Стокгольма — Джеки. Оливия нашла Вернемюра на Eniro и позвонила ему перед отплытием с Нордкостера. Он оказался очень любезным. Будучи пенсионером, Вернемюр ничего не имел против того, чтобы встретиться с молодой студенткой. Ему хватило и трех секунд, чтобы понять, о какой Джеки спрашивала Оливия. В связи с убийством у Хасслевикарны.
— Ее звали Джеки Берглунд. Я хорошо ее помню.
Как раз когда Рённинг свернула направо на Вэстра Клевгатан, зазвонил сотовый. В трубке она услышала заинтересованный голос Оке Густафссона — своего руководителя.
— Как обстоят дела?
— С делом об убийстве на берегу?
— Да. Вы нашли Стилтона?
Стилтон? За прошедшие сутки она ни разу о нем не вспомнила.
— Нет. Но я разговаривала с Вернером Бростом, он занимается нераскрытыми делами. Брост сказал, что Стилтон уволился по личным обстоятельствам. Вы что-нибудь знаете об этом?
— Нет. Или да.
— Нет или да?
— Действительно личные обстоятельства.
— Понятно. А так я мало что разузнала.
Свои впечатления от острова Оливия решила оформить в более обдуманный отчет. Если таковой получится.
Семья Вернемюр жила в изысканном старинном доме, на втором этаже, с видом на порт. Супруга Гуннара, Мэрит, сварила кофе и дала Оливии ложку коричневой микстуры от горла.
Теперь они сидели на принадлежавшей супругам кухне с зелеными стенами, которую в последний раз ремонтировали в шестидесятых. За место на подоконниках боролись фарфоровые собачки, фотографии внуков и розовая герань. Фотографии всегда вызывали у Оливии любопытство. Она указала на одну из них:
— Это ваши внуки?
— Да. Ида и Эмиль. Наши ненаглядные, — ответила Мэрит. — Они приедут на следующей неделе и встретят с нами праздник середины лета. Жду не дождусь, когда снова смогу их обнять.
— Ах, не преувеличивай, — улыбнулся Гуннар. — Тебе же нравится и когда они уезжают домой.
— Да, я сильно устаю. Как горло? — Мэрит участливо посмотрела на Оливию.
— Лучше, спасибо.
Оливия глотнула кофе из изящной фарфоровой чашки с красными розами, у ее бабушки был такой же сервиз. Потом они втроем немного поговорили о современном полицейском образовании. Мэрит раньше работала в полицейском архиве в Стрёмстаде.