Прилив

Бёрлинд Силла

— А помните кого-нибудь с синими волосами? — спросила она.

— Да, помню! — Викселль засмеялась. Воспоминание о ком-то синеволосом, очевидно, веселило ее. — Это была блондинка из Щеррторпа; по-моему, ее звали Оветте. Она думала, это будет выглядеть сексуально. Синие волосы!

— Но сексуально они не выглядели?

— Нет, просто некрасиво.

— Могу представить. А работал ли кто-то с латиноамериканской внешностью? Помните кого-нибудь?

— Да… была одна… не помню, как звали, симпатичная девушка.

— Смуглая? С темными волосами?

— Да… а что? Вы знаете, кто это?

— Не

совсем. В том расследовании упоминалась девушка с такими приметами, я подумала, что она не шведка, а иммигранты были тогда редкостью.

— Вот оно что. Хотя редкостью они не были.

Викселль вдруг почувствовала, что не совсем понимает, чего добивается Оливия. Женщина поблагодарила за обед, встала и ушла. Довольно резко. У Оливии остался еще один вопрос, который она так и не успела задать: «Общалась ли та темноволосая девушка с Джеки Берглунд?»

Оливия тоже встала и пошла в сторону площади Стуреплан. С залива Нюбрувикен веял теплый ветерок. Легко одетые пешеходы разбредались во все стороны. Оливия двигалась в потоке людей. Где-то у ресторана «Ист» ее осенило. Она же находится всего в нескольких кварталах от магазина «Необычное & Привычное».

Вот и он.

Магазин Джеки Берглунд на Сибиллегатан. Оливия некоторое время рассматривала здание с другой стороны улицы. В ушах звучали слова Евы Карлсен: «Не шпионьте за Джеки Берглунд».

«Я не буду шпионить. Я просто зайду к ней и посмотрю на ее товар. Я совершенно незнакомый человек, который зайдет под видом покупателя. В этом же нет ничего опасного?» — подумала Оливия и вошла в магазин.

В первую очередь ее внимание привлек аромат. Она вдохнула резкий сладковатый запах духов. Во вторую очередь — ассортимент магазина. Он лежал далеко за пределами ее предпочтений. Предметы, которые Оливия никогда бы не поставила дома, одежда, которую никогда не надела бы. «Ценники совершенно не соответствуют реальности», — отметила она и нагнулась над платьем. Подняв голову, увидела Джеки, стоящую прямо перед ней. С темными волосами и аккуратным макияжем, чуть выше среднего роста. Ее выразительные голубые глаза наблюдали за юной клиенткой. Оливия вдруг вспомнила о взгляде Джеки, когда Ева Карлсен спросила ее о «Ред Вельвет».

— Могу я вам чем-нибудь помочь?

Оливия опешила и в первую секунду не знала, что ответить.

— Нет, спасибо, я просто смотрю.

— Вы интересуетесь товарами для дома?

— Нет.

Дурацкий ответ. Оливия сразу же пожалела о сказанном.

— Может, посмотрите на платья? Здесь есть и новые, и винтаж, — предложила Джеки.

— Ага… понятно… нет, знаете, они не совсем в моем стиле.

«Но наверняка она сразу поняла это, как только я вошла», — прикинула Оливия. Она немного побродила по магазину. Подержала в руках сережки и потрогала рупор граммофона тридцатых годов. Тут девушка поняла, что пора ретироваться.

— Спасибо большое!

И она вышла.

Вот тогда Джеки осенило. Как показалось ей. Она позвонила Карлу Видеунгу.

— Эта Оливия Рённинг, которая к тебе приходила и спрашивала обо мне, как она выглядела?

— Брюнетка.

— С легким косоглазием?

— Да.

Джеки прервала разговор и набрала другой номер.

* * *

Хорек

не любил утро, ночью он чувствовал себя гораздо лучше. Ночь — время суток, когда он был королем. Вращался в кругах, в которых стал завсегдатаем, и заботился о том, как бы в одном месте достать что-то, что можно сбыть в другом. Это могли быть идея, белый пакет или просто собака: сегодня ночью он занимался доставкой дряхлой овчарки от наркомана с передозировкой из парка Кунгстрэдгорден к медсестре в Бандхаген. Перед этим эти двое расстались. Медсестра знала, что ее парень сидит на наркотиках, но думала, что у него все под контролем. Оказалось, нет.

Овчарку звали Мона.

«Делов-то», — думал Хорек и задавался вопросом, нет ли тут чего политического. Сидя в электричке, следующей во Флемпан, он решил поговорить с Аке в досуговом центре. Разработка стратегий не была его сильной стороной.

В центре Аке не оказалось.

Хорек немного поговорил с ребятами, ошивающимися поблизости, и быстро понял, что никто не знает, где находится Аке.

— Вы его папа?

— Нет, я его куратор, — быстро сориентировался Хорек.

Куратор? А ничего так звучит. Хотя он не совсем понимал значение этого слова, но, во всяком случае, это кто-то, кто знает больше других, а Хорек знал почти все. Такое название ему нравилось.

По пути назад на станцию Хорек вдруг увидел Аке. Вернее, заметил мальчика, который в одиночку стоял у забора и пинал в него мячом, и, вспомнив фотографии из Ветиного мобильника, предположил, что это Аке. Еще он несколько раз видел его с Ветой, когда мальчик был помладше.

— Здорово, Аке!

Мальчик обернулся. Хорек шел к нему, улыбаясь.

— Можно попробовать мяч?

Аке подтолкнул мяч в сторону невысокого мужчины с хвостиком — и резко увернулся, когда Хорек ударил так, что мяч полетел по непредсказуемой траектории.

— Отлично!

Хорек снова улыбнулся. Аке смотрел вслед исчезнувшему мячу.

— Тебе нравится футбол? — спросил Хорек.

— Да.

— Мне тоже. Знаешь, кто такой Златан? [23]

Аке недоверчиво поглядывал на странную фигуру. Знает ли он, кто такой Златан? Этот тип что, ненормальный?

23

Имеется в виду футболист Златан Ибрагимович (р. 1981), нападающий сборной Швеции и ряда известных европейских клубов.

— Да, конечно. Он играет в «Милане».

— А перед этим он играл в Испании и в Голландии. Знаешь, я когда-то работал со Златаном, в начале его карьеры, был его куратором. Когда он играл за «Мальмё ФФ», я помог ему пробиться в Европу.

— Ого…

— Можно сказать, что я открыл трассу Е4 для Златана.

Аке было десять, а перед ним стоял какой-то взрослый мужчина и говорил о Златане, и Аке не совсем понимал его.

— Ты лично знаешь Златана?

— Не то слово! Кому Златан звонит, когда на поле что-то не клеится? Конечно же, мне. Мы с ним так, запросто! — Хорек скрестил перед Аке два пальца. — Кстати, привет, меня зовут Хорек.