Прилог
Шрифт:
– Оккультные? – с улыбкой переспросил Иаков. – Мы в монастыре, офицер. Это последнее место, где стоит искать служителей зла.
– Но все же эту девочку, Софию, не добро так искалечило, – аргумент сержанта звучал весьма убедительно.
– Да, – согласился старик, медленно перебирая книги одну за другой, пока, наконец, не наткнулся на кое-что необычное.
– Интересно, – пробормотал священник.
– Что такое? – среагировал Володя. – Что не так?
Сержант подошел вплотную к архимандриту и увидел в его руках небольшую
– Молитвослов? – уточнил следователь. – Это вроде сборника молитв?
– Да, – подтвердил Иаков. Между тем на его лице проступила едва заметная улыбка, словно в этот самый момент он нашел один из недостающих кусочков таинственного пазла. Но сержант явно был от этого еще далек.
– Так и что? Это же нормально, что у монахини молитвы в комнате? Разве нет?
– Да, конечно, – придя в себя после секундного озарения, согласился архимандрит и начал неспешно перелистывать страницы. – Ничего особенного, просто религиозные тонкости. Это не совсем подходящий молитвослов. Как бы тебе объяснить, есть разные версии, редакции, – Иаков усердно пытался подобрать нужные слова, но сержант, похоже, его уже не слушал, пристально уставившись на сумбурно перелистываемые священником страницы.
– Стоп! – резко прервал старика следователь. – Вот здесь, смотрите, отец, похоже на заметки.
Действительно, в самом центре книги значительная часть страниц была изменена, и вместо привычного печатного текста там сейчас красовались рукописные записи.
– Похоже, она замазала весь текст корректором? – Владимир пытался понять, что именно произошло со страницами. – Кропотливая работа.
– Да, очень старательное исполнение, – согласился Иаков и словно с чувством переполняющей его гордости добавил: – Смышленая.
– Уже что-то! Надо скорее найти лейтенанта, – с последней фразой Владимир взял книгу из рук архимандрита, и оба направились в том же направлении, куда ранее удалились их товарищи.
В то же время, расположившись в кабинете настоятельницы, следователь уже вовсю вел беседу с первой свидетельницей – темноволосой женщиной, возрастом немногим больше тридцати.
– Пелагея… – начал Денис, – а фамилия?
– После пострига монахиня умирает для мирской жизни и нарекается именем церковным, – неспешно отвечала она.
Несмотря на довольно юный возраст по здешним меркам, внешне Пелагея казалась много старше своих лет: проседи в волосах, следы от шрамов на лице – по всей видимости, до монастыря у нее была непростая жизнь.
– Ну у вас же была фамилия? – лейтенант пытался добавить рациональности в происходящее.
– Да, до пострижения в малую схиму, – согласилась монахиня.
– Схиму? Что? – чем дальше, тем Денису становилось сложнее вести беседу.
– Это обет, клятва, – вмешался Матфей, – монахини клянутся в послушании, нестяжании и целомудрии.
– Нестяжании? – переспросил офицер.
– Да, – продолжал
– Понятно, – с пояснениями священника становилось немного легче. – И от фамилии тоже?
– И от фамилии тоже, – но, похоже, Матфея начинала раздражать его роль переводчика. – Давайте ближе к делу, офицер, а то такими темпами мы тут на неделю застрянем.
– Мне фамилия нужна! – лейтенант тоже раздражался. – Я же не могу записать ее как Пелагея-монахиня!
– Да господи, сестра, скажите вы уже ему свое мирское имя!
– Ирина Сергеевна Волкова, – сказанные слова звучали так отстраненно, словно речь шла об абсолютно незнакомом ей человеке.
– Отлично, – наконец записал лейтенант. – Сестра представила вас как ризничую? Что это значит?
– Я заведую утварью, облачением и всем имуществом обители. Иконы, мощи, реликвии. Помогаю благочинной с поддержанием порядка и совершением обходов.
– Да, да, он понял, – вновь вмешался Матфей, – что-то типа мирского завхоза.
– Откуда вы знаете Софию? – продолжал лейтенант, стараясь не реагировать на комментарии священнослужителя.
– София послушница. Прибыла в нашу обитель несколько месяцев назад. Как и положено, я проводила опись ее имущества.
– Вы радушно ее встретили? – похоже, Денис сразу хотел прояснить ключевые моменты.
– Конечно! – Пелагея отвечала спокойно и сдержанно. – Мы всем сестрам рады.
– Вы знали, что она из достаточно состоятельной семьи? – похоже, новые вводные от лейтенанта оказались сюрпризом для Матфея. Тот многозначительно уставился на офицера, но ответной реакции не последовало.
– Нетрудно было догадаться, – согласилась монахиня, – дорогая одежда, вещи. И характер, конечно. Она вела себя крайне своенравно. Избалованно, если можно так сказать.
– В чем это проявлялось? – продолжал следователь.
– Носом водила, отказывалась от работы. Ее не устраивали еда, порядки, послушничество, вела себя словно капризное дитя.
– В каком-то смысле она и есть дитя, ей всего шестнадцать, – похоже, офицер не разделял точку зрения служительницы.
– Вы знаете, Богородица тоже была молода, когда явила миру Сына Божьего.
– Не знаю и, честно признаться, не хочу знать, – парировал Денис. – Вернемся к Софии. Она была строптивой. Как вы поступаете с такими людьми в монастыре? Как настраиваете их на путь истинный?
– Вы знаете, – монахиня улыбнулась, – я уже отвыкла от общения с мужчинами. Стала забывать, как ловко вы манипулируете в попытке получить желаемое.
– Я не пытаюсь манипулировать, – поспешил оправдаться офицер, но, похоже, Пелагею это не убеждало.
– Вам было бы удобно, если бы я сказала… что? Что мы истязаем послушниц розгами? Замуровываем их в стенах? Морим голодом в темницах? Ваша уверенность в порочности пути служения была бы удовлетворена?