Прима Мемори
Шрифт:
Компактный блок схем с расположенной на нем контрольной панелью, был соединен со стандартной сверхпроводящей батареей – накопителем и крохотным, похожим на ручку, цилиндром, в котором содержалось некое разложенное на атомы вещество, заключенное в поле подавления квантовых колебаний. Это поле контролировало скорость распада вещества и поддерживало источник временных искривлений, необходимых для создания направленного эффекта ускорения времени.
Человек, проникший в лабораторию, знал, что подобный механизм, в принципе, может создать и ребенок. Особенность устройству
Вокруг компактных модулей устройства, стоявшего на стеллаже, дрожало серебристое силовое поле, окружавшее их на расстоянии в пятнадцать сантиметров. Человек посмотрел на сигнальные огоньки контрольной панели и с удивлением обнаружил, что внутри поля время мчится в 128 раз быстрее, чем снаружи. Но что самое удивительное – временные искажения, производимые полем, не смешивались с четырехмерной структурой дилитиевых кристаллов звездолета. Человеку потребовалось одно мгновение, чтобы обнаружить основной компонент устройства, удерживающий оба очага временных искажений от взаимодействия друг с другом. Маленький голубой блок, не крупнее гражданского коммутатора, был подключен к местам соединения силового поля и цилиндра.
Человек откинул крышку блока и увидел крохотную плату узла обратного питания. Он сразу понял, что без этой платы дилитиевые кристаллы и ускоряющее поле начнут взаимодействовать. Все будет легко!
Забравшись во внутренний карман своего одеяния, злоумышленник вытащил две миниатюрные ампулки и положил их рядом с голубым блоком. Из одной ампулы он достал крохотный аппликатор и аккуратно, старательно нанес тонкую полоску питательного вещества между двух серебряных жилок схемы в блоке.
Он закруглил полоску так, чтобы в длину она составляла ровно один сантиметр. Несколько мгновений вещество мерцало на плате, а затем жидкость впиталась, и полоска исчезла из виду.
Тогда он достал тонкую, хрупкую иголочку и с ее помощью сломал печать на второй ампуле, стараясь, чтобы кончик иглы окунулся в жидкость, находящуюся внутри. Затем он осторожно прикоснулся к одному концу почти невидимой полоски, проведенной им раньше, закрыл блок и вернул ампулы в карман, как его учили.
После этого он оглянулся по сторонам, внимательно осмотрел все вокруг, чтобы убедиться, что в дилитиевой лаборатории не осталось следов его пребывания. Он знал, что внутри крохотного голубого блока специальные бактерии уже начали пожирать питательные вещества, содержащиеся в нарисованной им полоске, и размножаться с тщательно просчитанной скоростью. Так они будут двигаться по этой полоске, пока не соприкоснутся с другим элементом схемы и не замкнут ее. И тогда произойдет катастрофа.
Собираясь уходить, он заметил свое отражение на полированной поверхности отсека, в котором хранилось антивещество.
Лицо, которое отразилось, было не тем, с каким он родился, и не тем, какое было у него на планете TNC-50, когда робот клингонов нанял его для этой работы. Но такие метаморфозы стали его жизнью.
У них просто не останется никаких шансов на это!
Глава 8
Нэнси услышал, что X'pap учащенно задышал.
– Ага, – удовлетворенно подумал главный администратор, – значит, андорианин это тоже видит.
X'pap наконец поднял глаза от экрана на столе шефа, на котором тот продемонстрировал результаты личного расследования.
– Дьяволыц-щ-щина! – прошипел он. Это слово, пришедшее в современность из древних языков Земли, андорианин узнал недавно и теперь использовал с огромным удовольствием, когда требовалось описать сложную ситуацию, от которой закипала его горячая кобальтовая кровь, – Ну и как ты будешь восстанавливать свою репутацию?
Нэнси отодвинулся от стола и скрестил руки на груди.
– Извини, X'pap, но в данном случае доброе имя и почет – не предмет разговора.
– Честь и почет – всегда предмет! – запротестовал X'pap. Он поиграл своим ритуальным кинжалом, висевшим на поясе и не очень-то соответствовавшим гражданской должности, которую занимал андорианин.
– Видишь ли это совершенно законный случай, который должны решать между собой Федерация и Звездный Флот. Посмотри как следует контракт: формально Изыскатели никого и ничего не представляют.
X'pap что-то пробормотал на разговорном андорианском.
– Извини, не понял? – намеренно вежливо переспросил Нэнси, стараясь не дать своему заместителю погрузиться в пучину андорианской меланхолии, которая очень часто заканчивалась у того приступами длительной раздражительности.
Тонкие голубые губы X'papa скривились в злой улыбке:
– Я просто вспомнил, что наш последний законник был приссстукнут за тысячу лет до вссступления моего мира в Федерацию. – Он довольно кивнул в подтверждение этих слов. – Иногда ссстарый ссспособ – ссамый верный, ты не находишь?
– Да, конечно, – быстро согласился Нэнси. – Только слушай, ты поосторожней: у тебя нож, а я все-таки не судейский крючок.
X'pap расхохотался:
– Знаешь, Сэл, когда ты выйдешь на пенсию, я буду скучать по тебе.
– Нет, не будешь. Ты слишком занят разработкой планов мести против Изыскателей.
В дверях кабинета появилась Мира Ромэйн и, чтобы объявить о своем прибытии, постучала в дверной косяк.
– Что тут такого срочного? – спросила она после приветствий, присоединяясь к мужчинам у экрана.
– Я работал над расписанием расширенного доступа, о котором просил Изыскатель-Восемь, – начал объяснять Нэнси, – и стал высчитывать нижний уровень нагрузки для этих устройств у нас на Приме. Все-таки обычный срок ожидания сейчас у нас около двух лет.
– Ну, и…? – Ромэйн посмотрела на длинный ряд цифр, светящихся на экране, и удивилась тому, что очень многие из них были уж очень необычными. В этот момент Нэнси сказал:
– Ну и я думаю, что Изыскатели занимаются самоусовершенствованием.