Прима Мемори
Шрифт:
– А для чего им это?
– Ну, если посредники чувствуют себя хорошо, то они тогда, возможно, работают эффективнее… Я не знаю, Сэл…
Нэнси видел, что Ромэйн до сих пор взволнована из-за встречи со Скоттом. Пожалуй, он поторопился: вопрос о любви машин был сейчас явно некстати. Он поспешно вернулся к разговору с Изыскателем.
– Восьмой, вам известно о военном положении, которое введено на этой научной станции?
– Нэнси: Да.
– Известно ли вам также о том, что Альфа-тревога объявлена и на звездолете «Энтерпрайз»?
– Нэнси:
– Связана ли тревога на «Энтерпрайзе» с тревогой на Прима Мемори?
– Нэнси: Все вещи на определенном уровне связаны между собой.
Определите точнее структуру вашего запроса.
Нэнси немного подумал. Помнится, в прошлый раз у машины не было проблем с определением смыслового значения слов. Ну ладно, раз она может любить, то может, наверно, и плохое настроение испытывать.
– Связаны ли эти тревоги общей военной или политической причинами.
– Нэнси: Да.
– Пожалуйста, опишите в общих чертах причины объявления тревоги.
Прежде чем изыскатель дал ответ, наступила странная пауза, и Нэнси показалось, что искусственный мозг вообще решил не отвечать. Однако ответ прозвучал:
– Нэнси: Обсуждение относящихся к делу причин объявления тревоги требует оглашения информации, считающейся секретной. Такая информация считается для вас доступной и находящейся в пределах вашей компетенции.
Однако, согласно инструкциям Звездного Флота, требуется произвести положительную идентификацию. Пожалуйста, подойдите к консоли межпространственной связи.
Нэнси с готовностью встал и потянул к себе кресло Гарольда.
Наконец-то он, кажется, нашел хоть одну нить в этом запутанном лабиринте загадок. И тут вновь раздался голос Изыскателя:
– Ромэйн: вы в Нейросфере с Восьмым. Пожалуйста, подойдите к консоли.
– Мира подошла и стала рядом с Нэнси.
– Нэнси, Ромэйн, приготовьтесь к идентификации. Пожалуйста, поместите ваши правые руки в контактные гнезда межпространственной связи.
Нэнси протянул руку к одной из шести узких впадин на консоли, достаточно больших для человеческой ладони. Но Ромэйн остановила его.
– Изыскатель, – быстро сказала она, – у нас нет приспособлений для контактных гнезд.
– Нэнси, Ромэйн: факт известен. Пожалуйста, поместите ваши правые руки в консоль межпространственной связи.
– Объясните цель этого действия! – Мира по-прежнему, держала Нэнси за руку, не давая ему выполнить просьбу Изыскателя. Выражение ее лица стало серьезным и озабоченным, и Нэнси понял, что сейчас лучше обойтись без вопросов.
– Ромэйн: Требуется положительная идентификация, прежде чем мы приступим к обсуждению секретной информации.
– Проводите идентификацию по голосам. Нэнси скрестил руки на груди.
Очевидно, у Миры были серьезные причины не вставлять руки в контактные гнезда. И он в этом не собирался с ней спорить. Тут она была главной.
Здесь она хорошо разбиралась.
– Ромэйн:
Мира положила ладонь на плечо Нэнси, словно прося у него помощи. Он вопросительно посмотрел на нее, не совсем понимая, что она намерена предпринять. Она сжала его плечо и сказала:
– Изыскатель, назовите себя.
– Ромэйн: Вы в Нейросфере с Восьмым.
– Изыскатель, вы нарушаете условия вашего контракта. Идентифицируйте себя правдиво.
Нэнси удивленно закашлялся. Если Изыскатели могут любить, лгать и отличать одного от другого, значит, жизнь в Нейросфере ничем не отличается от жизни в Пространстве Информационных Источников.
Наступившая пауза была теперь еще длиннее. Нэнси даже различал, как в динамиках что-то два раза щелкнуло, словно связь внезапно отключили, а затем, поразмыслив, снова восстановили.
– Что все это значит? – шепотом спросил Нэнси спустя несколько мгновений, явно не желая, чтобы его услышали.
– Это не Изыскатель-Восемь, – ответила она, внимательно следя за огнями, бегущими по нестандартному экрану консоли. – Сначала я почувствовала, что он опять лжет, а потом поняла, что он вообще не тот Изыскатель, за которого себя выдает.
– Но как же ты узнала?
Ромэйн покачала головой.
– Я точно не знаю: то ли речевые конструкции, то ли еще что-то… Не знаю. Восьмой – довольно старая личность. Еще до создания Федерации он был корабельным мозгом на исследовательском звездолете. У него очень быстрая, резкая речь, возможно оставшаяся от тех времен, когда приходилось пользоваться примитивными передатчиками.
Нэнси вновь вспомнил весь, только что состоявшийся разговор с Изыскателем.
– Да, мне тоже так показалось. Конечно, у любого другого Изыскателя достаточно мощности, чтобы подделать любые речевые образцы.
Внезапно Ромэйн остановила его:
– Подожди-ка минутку, – Она коснулась некоторых панелей на консоли. В следующий миг за контактными гнездами ожил экран. Нэнси тут же узнал еще одного посредника, невысокого центаврианина, у которого голова была покрыта неожиданно густой копной волос. А когда из экранного динамика раздался голос, Главный Администратор заметил, что губы мужчины не шевелятся.
– Контроль Межпространственной связи, – представился центаврианин.
– Ромэйн слушает: Шестая кабина связи. Какая сейчас нагрузка межпространственной связи, Залан?
Глаза Залана смотрели прямо и неподвижно, словно были нарисованы на лице.
– Нулевая, – ответил он. – Все межпространственные контакты оказались прерваны девяносто секунд назад.
– Причина? – спросила Ромэйн.
Нэнси понял, что разговаривая с посредниками, Мира намеренно использовала их обрывистую манеру речи. Может быть, поэтому она и уловила фальшь в речевых характеристиках Изыскателя Восемь или, вернее, того, кто выдавал себя за Восьмого.