Прима Мемори
Шрифт:
Спок по очереди посмотрел на всех, стараясь поймать их взгляды.
Особенно ему казалось важным увидеть глаза Маккоя, и Кирк знал, что таким образом он просит их никогда, ни при каких обстоятельствах не говорить никому о том, что он им рассказал.
Затем Спок заговорил снова.
– А что до того, сколько времени я знал, что Адепты Т'Пел все еще существуют среди ромуланцев… Секретные документы со времен первой Ромуланской войны содержат намеки на это. Анализы, проведенные в течение столетия после нее, тоже вроде бы подтверждают их существование. Но до сих пор нет абсолютно надежных доказательств, потому что
– Но сколько времени вы знаете или подозреваете, что это именно они ответственны за события на Приме? – мягко спросил Кирк.
– С того момента, как получил послание Миры, в котором она сообщила, что коммодор Вулф приказала своим людям пристрелить меня на месте.
– А что это доказывает? – спросила Ухура раньше всех.
– Ну это же нарушает все инструкции и регламентации, – пояснил Кирк, и Спок смог продолжить:
– Вот именно… Звездный Флот строго запрещает использование боевого оружия против невооруженных членов персонала.
– Так как же, черт побери, Вулф могла приказать использовать оружие против вас? – возмутился Маккой.
– Совершенно очевидно, что у коммодора есть причины отныне не считать меня невооруженным.
– Но почему? – воскликнула Ухура.
– Она подумала, что вы, очевидно, Адепт Т'Пел, – тихо предположил Кирк за своего старшего офицера.
– Вероятнее всего, – согласился Спок. – И тогда она должна думать, что я прошел специальную подготовку в школах единоборств. Тело обучавшихся там людей само становится живым оружием, а они превращаются в слепую машину, запрограммированную уничтожать жизнь и порядок любой ценой. Против такого существа коммодор не могла послать своих людей невооруженными. У нее не было выбора. Она обязана была приказать своим людям защищать эту научную станцию самым решительным образом, так, словно мы имеем дело с очень серьезной военной угрозой.
Теперь уже доктору Маккою не понадобилось много времени, чтобы прийти к определенным выводам.
– Но ведь это значит, что Звездный Флот по крайней мере его командование, знает об Адептах, – спросил он. – Там известно о них?
– Видимо, так, доктор, – подтвердил Спок. – Было бы нелогично для вулканцев утаить информацию, от которой во многом зависит стабильность Федерации. В штабе Звездного Флота должны быть люди, знающие о существовании Адептов Т'Пел и о роли, которую они могут сыграть при возникновении любой дестабилизирующей ситуации. Однако эта информация строго засекречена.
– Но почему? – еще больше изумился Маккой, возмущаясь в то же время мелким интриганством штабных чинов, скрывающих такие сведения.
– Подумайте сами, доктор, – начал терпеливо объяснять Спок. – Если бы широкие слои общественности узнали, что тайная террористическая организация ромуланцев угрожает Федерации, то, несомненно, большое количество людей потребовало бы продолжения войны с ними. Далее, если бы обнаружилось, что Федерация знает о существовании Адептов, то они могли бы заподозрить, что в их организацию проникли агенты Службы Безопасности. А это в свою очередь привело бы к провалу всей агентурной сети слежения за ними. И, оказавшись совершенно бесконтрольными, Адепты стали бы еще более опасными. Нет, ни в коем случае не должно открыться, что в Федерации о них знают.
– Не говоря уж о том, что могут узнать жители Федерации об истории
– Мы предпочитаем думать о тех временах, как о своей предыстории, уточнил вулканец, – но, конечно, и это тоже одно из важных соображений.
– Получается безвыходная ситуация, – развел руками Маккой. – С одной стороны, за нами охотится коммодор Вулф со своими головорезами, готовая прикончить нас, только бы не допустить раскрытия тайны о существовании Адептов. А с другой стороны, нам приходится полагаться на милость банды ромуланцев, которые желают убить лучших ученых Федерации, только бы получить возможность развязать любезную им войну.
Он безнадежно покачал головой.
– Вот они – люди! Мне следовало стать ветеринаром.
– Я согласен, что положение практически безнадежное, – согласился Спок, – и допускаю, что коммодор желала бы по крайней мере меня видеть мертвым. Но мы не должны думать, что Адепты желают начать войну.
– А почему бы и нет? – поинтересовался доктор.
– Видите ли, Адепты следуют правилам и подчиняются так называемой «дисциплине Аналогии». У них не бывает мотивов. Они убивают просто так, если их нанимают.
– Но без мотивов, – сказал Кирк, – нельзя предотвратить практически ни одного преступления! То есть, я хотел сказать, не зная этих мотивов.
Вот почему так трудно определить, кто может пасть жертвой наемных убийц или убийцы. Преступники и жертвы не связаны между собой. Видимо, существует еще кто-то третий, кто нанял одних для убийства других.
– Но кто же это? – Маккой с каждой секундой погружался во все более мрачное состояние.
– Давайте все же искать мотивы, – предложил Кирк. – Ради каких мотивов Адепты будут работать? Это должно быть где-то за гранью разумного, логичного. Нечто иррациональное – сумасшествие, потрясение, разрушение порядка, уничтожен…
Внезапно капитан повернулся к Споку, глаза его полыхали огнем.
– Да это же Шрадек!! – воскликнул он.
– Убийца? – удивленно спросил Спок.
– Да нет! Жертва!! – Кирк взволнованно потер руки. – Вы же исследовали его работы, и Изыскатель-Два подтверждает это. Шрадек участвовал в работе комиссии по расследованию причин голода на планете Шермана, не так ли?
– Ну, да, – подтвердил Спок.
– Агробизнес! Это же большой бизнес! – начал торопливо объяснять Кирк. – Миллиарды за миллиардами кредитов! Здесь ставится на карту стабильность не одной даже планеты, а многих цивилизаций. Что если Шрадек прекратит свои исследования? Что если действительно голод на планете Шермана и всех ей подобных был создан искусственно? Это вполне возможно.
Представим себе, что некоторая исходная информация, относящаяся к описанию природных условий или состоянию ресурсов, была полностью искажена. Хорошо законспирированная группа злоумышленников могла бы это сделать. В результате такая небольшая неточность повела бы к неверным работам по селекции новых видов растений, затем и ухудшению урожайности, причем очень резкому. Вслед за этим крах планетной банковской системы, голод, болезни… политическая нестабильность. Что если подобное произойдет сразу на нескольких планетах? Шрадек, блестящий вулканский мыслитель, может оказаться единственным, кто увидит истинное положение вещей и догадается, что голод в таких грандиозных масштабах – явление искусственно созданное.