Приманка
Шрифт:
Ноэль не ответил.
— Это кухня? — спросил Рыбак, проходя в тесную комнатку и раскладывая свертки на столе. — Где у вас тарелки?
— Я принесу, — сказал Ноэль, снимая куртку.
— Я ещё воскресную «Таймс» принес. Она вон там. — Он указал на толстую газету, лежащую на столике с торшером возле кресла-качалки. — Чтобы резать эти булочки, нужен острый нож. Они совсем свежие. Иначе они будут крошиться. Поставьте воду. У меня там сливочный сыр с луком. Любите? — Он развернул упаковки.
Два человека вполне могли расположиться за маленьким столиком с комфортом. Паника, охватившая Ноэля в первый момент, быстро прошла, но любопытство никуда не делось. Этот тип, наверное, хотел его ещё о чем-то спросить. А может,
— Я пришёл к вам не просто так, — сказал Рыбак, когда они сели.
— Я и не думал, что вы хотите ещё раз извиниться за дурное обращение ваших людей.
— Вы умный человек, мистер Каммингс. Университетский профессор и все такое.
— Не такой уж умный. Я так и не смог вычислить, как вас зовут.
— Простите. Лумис, — сказал тот, протягивая руку через стол. — Антон Лумис.
— Антон Лумис, Управление полиции Нью-Йорка. Детектив, не так ли? В каком-то высоком звании? В каком подразделении? Отдел убийств?
— Я был капитаном. Сейчас я не ношу никакого звания.
— Но дело не в том, что вас разжаловали. Вы работаете на какой-то особый отдел, так?
— Примерно.
— У меня больше нет вопросов, — сказал Ноэль и встал, чтобы порезать ещё одну булочку. — Вам?
— У меня и так лишний вес. Мистер Каммингс, я пришел, чтобы рассказать вам немного о том, с чем вы столкнулись тем утром.
Ноэль не совсем ему поверил.
— Я не виню вас за то, что вы хотите о нём забыть. Это было очень неприятно. Но это не первая неприятная ситуация, с которой нам пришлось разбираться. И не самая худшая. Произошло несколько подобных убийств. Все они связаны между собой. Вы знаете, кем был тот человек, которому вы пытались помочь?
— Один из ваших людей назвал его Канзас.
— Канзас. Кодовое имя. Оперативник номер пять. Детектив. Двадцать шесть лет. Только что получил повышение. Жена. Ребенок. Перспектива успешной карьеры в управлении.
— Мне жаль это слышать. Но разве смерть не является для вас профессиональным риском? — К чему именно он ведет?
— Является. Является. Но не такая — без глаз, в крови, когда тебя разделывают живьем на гниющем складе.
— Согласен, — сказал Ноэль. — Я был там. Помните?
— Помню. Но, как я уже сказал, мистер Каммингс, это не первый убитый среди моих людей. Около месяца назад, кварталах в четырех, нашли другого, он лежал лицом в сугробе. У него были связаны руки и перерезано горло, тело обезображено. И убивают не только полицейских.
— Уж не пытаетесь ли вы мне сказать, что в городе растет преступность? Я читаю газеты, мистер Лумис.
— Это не какая-то обычная вспышка преступности. Их совершает одна группировка или один человек. Мы не знаем, кто. Мы даже не уверены, зачем. Но мы можем предположить.
— Возможно, это ритуальные убийства, — предположил Ноэль, припоминая слова Бойла. — Вроде бы в этом районе собираются гомосексуалисты?
— Совершенно верно. Вот видите, я же сказал, что вы умны. Начиная от Кристофер-стрит и до Двадцатых находятся десятки баров и клубов.
— Ну, значит, ясно, кто это делает. Какой-нибудь психопат-гомофоб, который принял ваших людей за тех, кем они и прикидывались.
— Создается именно такое впечатление, — сказал Лумис. Потом добавил, сопроводив слова пристальным взглядом: — А возможно, нас просто заставляют в это поверить.
— Но вы не верите?
— Вы помните, мистер Каммингс, случай, произошедший около полутора лет назад, когда мужчину по имени Робби Лэндо нашли убитым в собственной квартире? Он владел большой популярной дискотекой. Ему нанесли множество ножевых ранений — сотню, даже больше. Белье изрезали в клочья, квартиру перевернули вверх дном — вещи сломаны, картины изодраны. Выглядело всё так, словно действовал именно такой человек, которого вы описали.
Лумис
— Чего не сообщали газеты, так это того, что на следующий день Лэндо должен был давать показания перед Большим жюри по поводу торговли наркотиками в Южной Америке. Он покупал крупные партии кокаина. Если бы он отказался давать показания, ему самому предъявили бы обвинение. Пока вы усваиваете эту информацию, — добавил Лумис, — постарайтесь припомнить сходный случай, который произошел несколько месяцев спустя, с Албертом Уиллсом — видная общественная фигура, богач, плейбой. Только Уиллс играл с мальчиками, а не с девочками. Его нашли избитым, задушенным, с множественными ножевыми ранениями — полный набор. Предположительно, он снял «крутого» хастлера, и они не сошлись насчет оплаты. Все бы хорошо, если только не принимать во внимание, что в своих предварительных показаниях Лэндо назвал его как ещё одного крупного покупателя. Уиллс тоже получил повестку. Ещё двоих нашли мертвыми у них в квартире. Один из них знал Уиллса. Оба были приятелями Лэндо. Ни тот, ни другой не упоминались в его показаниях, и Большое жюри ничего о них не знало. Наркотиков не нашли. Но почерк был тот же самый. Только на этот раз убийца что-то искал, а когда поиски не увенчались успехом, пожег квартиру. Кто-то особо бдительный из соседей почувствовал запах дыма. Рядом с телами нашли несколько обуглившихся папок. Некоторые документы касались клуба, который принадлежал Лэндо. Вскоре после смерти Лэндо его родители продали дискотеку корпорации из Коннектикута. Прочие служащие его клуба получали телефонные звонки с угрозами. Другие гей-клубы подверглись «наездам» со стороны неизвестных людей. Несколько баров в районе Вест-стрит столкнулись с тем же обращением — угрозы владельцам, избиения. Иногда хозяева просто исчезали.
— Мафия? — спросил Ноэль.
— Возможно. А может, и нет. Технически это классические методы синдикатов. Но мафия более или менее отказалась от таких копеечных предприятий, как бары и клубы. Сейчас они играют на биржах и заседают в правлениях мультимиллионных корпораций. Там крутится больше денег. Один из баров в этом районе, о котором нам достоверно известно, что он имеет связи с мафией, подвергся сходному обращению. Мне как-то не кажется правдоподобным, что они станут вредить своим собственным людям, а вам? Нет, — продолжал Лумис, — кто бы за всем этим ни стоял, он хочет, чтобы мы считали это работой мафии, или думали, что убийства случайны, никак не связаны. Но я уверен, что всё это тщательно спланировано и организовано. Одним человеком — человеком, которого мы называем мистер Икс. Это человек-загадка. Оперативник, которого убили в то утро, должен выйти на контакт с мистером Икс. Очевидно, его раскрыли.
Ноэль доедал вторую булку, допивал третью чашку кофе и заворожено слушал. Рассказ Лумиса напоминал оживший телесериал, сошедший с экрана и переместившийся к нему на кухню.
— Судя по всему, мистер Икс хочет заполучить всё то, от чего отказалась мафия. А может, и больше. Возможно, порнографию, почти наверняка — контроль над мальчиками-проститутками с Сорок второй улицы. Но это только так, в дополнение к действительно прибыльным операциям — контрабанде крупных партий наркотиков, масштабным кражам с судов, которые швартуются у закрытых пирсов в Вест-сайде. Мы не знаем, что ещё. Но впечатление такое, что он строит маленькую империю прямо у нас под носом. И если он считает, что кто-то стоит у него на пути, он с ними не церемонится. У нас до сих пор нет ни единой зацепки. Стоит нам только поверить, что мы уже близко, как происходит новое убийство или нападение, гибнет ещё один оперативник, заключается ещё одна сделка. Как по волшебству. У парня, наверное, чутьё на нас. Без чутья ему никак не обойтись, потому что никто, кроме непосредственно задействованных в этом людей и вот теперь ещё вас, мистер Каммингс, даже не подозревает, что «Шёпот» существует.