Приманка
Шрифт:
Дверь в кабинет Бойла открылась. Ноэль прервался на полуслове и встал со стола. Элисон вернулась к своей печатной машинке. Из-за двери донеслись голоса: один, как всегда, вкрадчивый и елейный, принадлежал Бойлу, второй, взволнованный, — молодому человеку, который первым появился из кабинета, пожимая Бойлу руку. Ноэль таких уже встречал: взъерошенные грязные волосы, стариковские очки, джинсы на размер меньше, чем следует, вельветовый пиджак с потертыми клетчатыми заплатами на локтях — типичный наряд аспиранта, готовящегося к академической карьере.
Бойл
— Вы получили мою записку, мистер Каммингс? У вас есть сейчас минутка?
Не дожидаясь ответа, он вернулся в свой кабинет.
— Ну вот, — шепнул Ноэль и направился вслед за Бойлом.
— Вы, должно быть, Ноэль Каммингс, — остановил его молодой человек. — Вы написали статью, в которой критиковали Уилсона.
— Признаю.
— В Чикаго о ней все говорят. Серьезно. Мы думаем, это потрясающий разбор!
— Спасибо, — сказал Ноэль. Он бы остался и подольше, чтобы выяснить, что ещё говорят в Чикагском университете, но Бойл делал ему знаки входить.
— Хороший мальчик, — заметил Бойл, когда они остались одни. — Хорошо разбирается в предмете. Возможно, в следующем году он присоединится к нашему штату.
Знаком он предложил Ноэлю сесть, но сам остался стоять, разглядывая высокие окна старого здания под солидными карнизами.
— Когда я только въезжал в это кабинет, я думал, как здорово будет здесь работать — в самом сердце Манхэттена, с видом на парк. Покатая крыша с навесом, так что ни солнце, ни снег мешать не будут. Птички поют. А все, что я теперь замечаю, — это голубиный помет.
Ноэль сел и автоматически осмотрел книжную полку. Мимолетный взгляд подтвердил, что с тех пор, как он был тут в начале семестра, с места не сдвинули ни единой книги. Ему уже приходилось выслушивать подобные вступления. Они неизменно вели к длинным и подробным перечислениям разочарований, трудностей и проблем кафедры. Выслушав раз, больше можно было уже не трудиться, список не менялся. Но перебить Бойла значило бы нарушить приличия.
Пользуясь моментом, Ноэль готовился отвечать на вопросы.
Завкафедрой перешел к делу внезапно, обрывая очередную банальность на середине фразы, чтобы спросить:
— Кстати говоря, в чем там было дело? Вчера утром?
— Я стал свидетелем убийства.
Красивое, ухоженное лицо застыло на мгновение, как будто по гипсовой маске слегка ударили молоточком.
— Что, правда?
— Правда. Как я понял, жертвой был полицейский агент, «подсадная утка». Ничего больше я так и не узнал. Он был ещё жив. Он послал меня за помощью, но его не успели спасти. Мне сказали, что позвонят сюда, чтобы проверить мои слова. Меня даже начали избивать. Потом вмешался их начальник.
— Неприятная переделка, — заметил Бойл, излучая сочувствие и заинтересованность. — Что произошло?
— Его зарезали. В одном из заброшенных складов на Гудзоне.
Бойл вздрогнул, но вид у него был завороженный.
— И вас отпустили?
— Ну, я же тут.
— Если бы вы мне рассказали, — сказал Бойл, — могли бы не приходить
— Все в порядке, — сказал Ноэль. Этот разговор уже начинал ему нравиться. — Я подумал, работа поможет мне отвлечься. Это было неприятно.
— Да уж наверное. — С этими словами Уилбур Бойл снова превратился в представителя университетской администрации: приятный, беззаботный, с длинными по моде, аккуратно причесанными волосами, одетый с иголочки, и говорит как стареющий политический деятель. Бойл создал себе имя, двадцать лет назад изложив в своей единственной книге свою единственную идею. С тех пор больше ничего у него не выгорело, если не считать этой работы на кафедре, и он делал все, что было в его силах, чтобы придать должный блеск и ей, и себе.
— Что вы там делали? Я имею в виду, в этом районе?
— Я каждое утро езжу там на велосипеде перед занятиями.
— Звучит вдохновляюще. — Бойл содрогнулся. — И это все?
— А что ещё мне было делать на заброшенном пирсе в это время суток?
— Значит, это не вы, — с видимым разочарованием вздохнул Бойл.
— В каком смысле?
— На этой кафедре мне никто ничего не рассказывает. Но до меня дошел любопытный слух, будто бы кого-то из сотрудников видели в тех местах в необычное время. За сбором материала. Вы, разумеется, в курсе, что этот район является центром концентрации гей-баров, клубов и тому подобных заведений? Я был уверен, что в самое ближайшее время получу заявку на серьезное исследование этой среды с точки зрения включенного наблюдателя. [4] Нам нужна такая работа. И звучало это интересно. Очень интересно. Я надеялся, что этим человеком были вы, Ноэль.
4
Включенное наблюдение — метод социологического исследования, при котором социолог включается в повседневную жизнь исследуемой группы.
— Я? — Ноэль слушал Бойла с любопытством. Никакие слухи до него не доходили, и о репутации этого района он ничего не знал. Последние слова Бойла ошеломили его.
— Пустые надежды, как я понимаю, — сказал Бойл, кривя верхнюю губу. — Поправьте меня, если я ошибаюсь, но кафедра ведь ещё не получила вашей диссертации, верно?
— Верно.
— Поэтому с моей стороны было не так уж глупо предположить, что речь идет о той самой долгожданной работе?
— Но мы же всегда обсуждали мои идеи заранее.
— Я знаю. Знаю. И к чему это привело? Что там у нас было в последний раз? Ах да, что-то насчет того, каков будет эффект внезапного размещения реабилитационного центра для наркоманов в благополучном районе. Что с ним случилось?
— Количество преступлений возросло на пятьсот процентов за четыре месяца. Ещё через месяц его закрыли и открыли заново в Гарлеме. Ничего не вышло.
— Могло бы. Если бы вы решили над этим поработать.