Приманка

Пикано Фелис

— …

…Он был жив, когда я уходил!

— Хватит, — сказал Рыбак. — Возвращайтесь назад и прочешите там все. Все. Мне нужны ответы. — Молодой человек повернулся, бросил на Ноэля испепеляющий взгляд и повернулся к двери. — Кстати, — остановил его Рыбак, — там стоит велосипед?

— Десятискоростной, — сказал Ноэль. — «Атала Гран-При».

— Он там.

— Привезите его сюда, — сказал Рыбак. — Давай. Иди. Прочешите это место.

Когда мужчина ушел, Рыбак повернулся к Ноэлю.

— Что вы делали на эстакаде?

— Я езжу там каждое утро.

Тренируюсь.

— Почему так рано?

— У меня занятия с утра. Иногда в девять, сегодня в восемь.

— Где?

— В Университете Нью-Йорка. Кампус на Вашингтон-сквер. Я преподаю социологию. Социальные изменения в действии, проблемы «внутреннего города». [2] Курс общей пенологии. [3]

2

«Внутренний город» (англ. inner city) — городские районы с высоким уровнем социальных проблем.

3

Пенология — научное направление, изучающее систему наказания лиц, совершивших преступления.

— Значит, вы, как обычно, ехали мимо и услышали крик?

— И увидел свет.

— Я так понял, вы сказали, что фонарь ваш?

— Мой. Я видел какой-то мигающий свет. Наверное, один из них держал зажигалку или что-то такое. Я бросил фонарь, чтобы напугать их. Ещё я крикнул, что иду. Но я не мог перепрыгнуть.

Рыбак выслушал, потом направился к двери.

Ноэль запаниковал, решив, что его оставят тут или снова позовут тех людей.

— Вы мне верите, правда?

— А почему я не должен вам верить, — сказал тот, не скрывая своего отвращения. — Знакомая история.

Он тихо поговорил с кем-то по ту сторону двери, потом вернулся с шариковой ручкой и блокнотом.

— Оставьте своё имя, адрес и телефон. Рабочий тоже.

— Я не могу. Мои руки… — Ноэль повернулся так, чтобы стали видны наручники.

Нашли ключ, и Ноэль написал, что от него требовалось.

— Вот ваш фонарь, мистер… Каммингс, не так ли? — спросил Рыбак, читая.

— Жаль, я ни в кого из них не попал, когда кинул. Это отняло бы у них пару минут… помешало бы его резать. Может, тогда бы он выжил, да?

— Что толку думать о том, что могло бы быть? — Рыбак вывел Ноэля из камеры, провел по коридору и выпустил в маленькое фойе за стеклянной дверью. Больше никто не появился. — Я должен извиниться за остальных. Иногда они ведут себя просто как животные, — сказал он, беря Ноэля за руку и пожимая её.

Ноэль ответил на рукопожатие, посмотрел в его грустные карие глаза и сказал, что понимает. Он уже почти переступил порог металлической двери, когда ему внезапно пришло в голову:

— А разве не надо известить полицию?

— Мы и есть полиция, — сказал Рыбак, со щелчком закрывая стеклянную дверь.

2

Записка от заведующего

кафедрой пришла даже быстрее, чем ожидал Ноэль. Когда на следующий день во время перерыва между занятиями он зашел на кафедру, она лежала в его пустом ящичке и прямо-таки бросалась в глаза.

— Ты уверена, что это для меня? — спросил он у Элисон, секретарши Бойла. Она приподняла очки жестом а-ля Ева Арден и внимательно посмотрела на конверт, в котором пришла записка.

— Сама её туда положила.

— Он сейчас свободен? — спросил Ноэль.

— Скоро освободится. Присядешь?

— Нет. Лучше с тобой пофлиртую.

— Хочешь сказать, лучше попробуешь вытянуть у меня какую-нибудь информацию, — сказала она. Элисон — высокая стройная слегка бледноватая блондинка, вполне привлекательная для своих неполных пятидесяти лет — на вид казалась капризной и глуповатой, но под её внешностью скрывался острый и быстрый ум. Она знала все, что происходило на кафедре, а может, и на всем факультете. Ноэль присел на край стола, глядя, как она снова принимается печатать.

— Согласись, что это приглашение слегка неожиданно, — заметил он. — Ты же не хуже меня знаешь, что мы с Бойлом разговариваем раз в семестр. И всегда об одном и том же.

— На этот раз он хочет поговорить о другом, — заявила она, потом понизила голос: — У тебя какие-то неприятности?

— Какие неприятности?

Она оглядела офис и, удостоверившись, что никто не подслушивает, сказала:

— За что тебя задерживала полиция? Они звонили сюда. Я с ними говорила. Они настояли на том, чтобы поговорить с ним. Я пыталась им помешать… — Она пожала плечами.

— И это все? — спросил он с преувеличенным облегчением.

Полтора дня прошло, а он всё ещё слышал болезненно-свистящее дыхание, ощущал удары, видел это жуткое, лишенное всех черт лицо. Но вместо того чтобы чувствовать себя подавленным, он испытывал радость и возбуждение. Он пропустил вчера первую лекцию, зато на остальных просто блистал: идеи рождались из ничего, связи и ассоциации подбирались такие, что удивляли его самого, а студентов и вовсе повергали в благоговение. Половина класса столпилась у его стола после занятия, хотя уже давно прозвенел звонок; они задавали вопросы, высказывали свои идеи.

Это утро тоже прошло хорошо, хотя он уже начинал успокаиваться. Каким бы страшным ни было то, что случилось, оно случилось с ним. Вот что делало это событие таким выдающимся. Вот что держало Ноэля в таком приподнятом настроении. Достаточно приподнятом, чтобы подразнить Элисон.

— Обещай, что никому ничего не скажешь? — попросил он, подхватывая её заговорщицкий тон.

— Я не уверена, что хочу это слышать.

— Я продаю наркотики. В основном кокаин. Но и героином тоже слегка занимаюсь. Копы обыскивали мою квартиру. — Он подождал, пока на её лице появится подходящее случаю выражение шока и растерянности. — К счастью, там все было чисто. Меня предупредили. На меня работает один бывший наркоман. На самом деле, он не бывший, потому мне и удалось заставить его работать на меня, и…