Приманка
Шрифт:
— У меня есть водка и вино, — сообщил Ларри. — Чувствуй себя, как дома. Садись. Разувайся.
Ноэль так и сделал, снимая свои рабочие туфли и опираясь спиной о кровать.
— Как ты теперь себя чувствуешь? — спросил Ларри, присаживаясь рядом с ним.
— Нормально. Спасибо, что вытащил меня оттуда.
— Всегда пожалуйста, — протянул Ларри. Одновременно Ноэль почувствовал, как рука Ларри погладила его по бедру и остановилась где-то в районе промежности. Какого черта?
— Что-то не так? — Непроизвольное движение Ноэля заставило его руку остановиться.
Значит, Ларри — это не прикрытие! Тогда кто он? Не мистер же Икс! Этого не
— Ты в порядке? — Голос у мальчишки оставался ровным. — Можешь говорить? И ты не под коксом, нет? От той дряни, что сейчас в ходу, у многих крыша едет. — Его рука не двигалась, тепло расходилось от неё по внутренней стороне бедра как от раскаленной металлической перчатки.
— Нет, — выдавил Ноэль. — Кажется, я сегодня слишком здорово загрузился.
Он начал подниматься; от руки мальчишки ему таким образом избавиться удалось, но сохранить равновесие и устоять на ногах он не сумел. Он соскользнул обратно на подушки.
Ларри засмеялся совсем как ребенок — с откровенным восторгом.
— Куда ты собрался, приятель? — Он наклонился вперед и уперся обеими руками Ноэлю в бёдра. Прежде чем Ноэль успел осознать, что происходит, мальчишка подался вперед и дотронулся до его губ.
Ларри отодвинулся и склонил голову на бок.
— Только не говори мне, что ты не любишь целоваться.
Он не мистер Икс. Это не он. Смешно же!
— Да не особенно, — признался Ноэль.
— Мигель прав. Ты действительно странный.
И не прикрытие от Лумиса. Но почти такая же серьезная проблема, как мистер Икс или Мигель. От того, каким образом Ноэль поведет себя здесь, с Ларри, будет зависеть его репутация в «Хватке». А от этого, в свою очередь, будет зависеть, окажется или нет его легенда разоблаченной. И если она будет раскрыта, не понадобится даже искать заброшенный склад. Его убьют в собственной постели. Последствия. У этого вечера может быть чертова куча последствий. Так что расслабься.
— Я слегка не в себе, — объяснил Ноэль, встречаясь взглядом с темными юными глазами. — Ну, понимаешь, Мигель и всё такое…
— Он на тебя запал. Многие парни на тебя западают. Знаешь, как тебя прозвали? Сан-францисская Мадонна. Забавно, да?
— Потому что я не тащу кого-нибудь в свою постель каждую ночь? — возмутился Ноэль.
— Нет, дружище. Потому что ты никого в свою постель не тащишь! За целый месяц. Это неестественно. А может, и негигиенично. — Он начал поглаживать Ноэля по верхней части бедра. — Посмотри на себя. Тебе даже неприятно, когда до тебя дотрагиваются, так ведь? Что тебя заводит? Веревки? Фистинг? Дерьмо? Ну же, приятель, скажи мне! Если я этого ещё не делал, я попробую. Я хочу сделать тебе приятно. Ну, что тебе по душе? Садо-мазо? Бондаж? Давай, скажи мне. Всё нормально.
И он ведь сделает, Ноэль это знал. Сделает.
— Да нет, правда. Я просто не в настроении. У меня была тяжелая неделя в баре, и…
— Почему бы тебе просто не расслабиться? — мягко спросил мальчишка. — Вот так, просто приляг и расслабься, приятель. Тебе ничего не надо делать. Ладно? Ты ведь этого хочешь? Всё нормально.
Ноэль позволил себе осесть в окружающие его подушки. Быстрые юные руки начинали ласкать его, а он думал: да ладно, пускай. Многие парни так поступают. Водители грузовиков, когда останавливаются передохнуть, и солдаты в армии, когда получают увольнительную с базы, автостопщики на передних сиденьях автомобилей — да кто угодно, все подряд. Это ничего не значит. У мальчишки были теплые руки, теплые, опытные, ловкие,
Он кончил так мощно, что тело оцепенело, и он непроизвольно сел, пытаясь оттолкнуть голову мальчишки в сторону, снова упал, потом сумел, наконец, отпихнуть от себя Ларри и перевернулся.
Когда он поднял голову, Ларри тяжело дышал и улыбался озорной заговорщицкой улыбкой, словно приглашая его в сообщники.
— Ну что, тебе понравилось? А?
Ноэлю казалось, что мех под ним похож на тысячу ласкающих рук.
— Думаю, что да. Давай передохнем? Выпьем вина, покурим травки, а потом повторим? — Ларри улыбнулся. — А может, и ещё что-нибудь попробуем, а?
Мальчишка встал и медленно разделся, а потом лег рядом с Ноэлем: гибкий, андрогинный, ждущий, улыбающийся.
13
Ноэль проснулся внезапно и сел в постели.
Его первой мыслью было, что он не в своей квартире. Второй — он забыл что-то сделать.
Потом он увидел растянувшегося рядом Ларри, его рука валялась поперек подушки Ноэля, пальцы мальчишки подрагивали во сне. Может быть, это движение Ноэля и разбудило.
Он накрыл это молодое теплое тело простыней, чувствуя себя скорее отцом или старшим братом, чем тем, кто, сметенный волной неожиданной, спровоцированной наркотиками страсти, воспользовался мальчишкой в сексуальных целях всего несколько часов назад.
Тогда это не вызывало у него омерзения. Если он что и чувствовал, так уж скорее ту же научную отстраненность экспериментатора, которую он испытывал, наблюдая за «съемами» и ловя обрывки разговоров в «Хватке». Ну вот, подумал он, прошел всего месяц, а я уже ассимилируюсь. Началось дегенеративное тропическое гниение. Надо бы притормозить.
Лумис. Он не позвонил вчера Лумису и не доложился. Вот что он забыл сделать.
Рядом с кроватью стоял телефон. Слишком близко к Ларри. Лучше спуститься.
Гостиная была пуста, дверь в балконную комнату напротив — закрыта. Остальные вернулись около пяти утра, незадолго до того, как они с Ларри наконец уснули.
Ноэль прикрыл дверь спальни и крадучись спустился вниз. Самым надежным показался телефон на кухне: он находился под комнатой Ларри, на некотором расстоянии от комнат остальных. Прикрывая одной рукой микрофон, он стал набирать номер «петли».
И остановился. Он не мог вспомнить ни единой цифры, следующей за кодом телефонного узла.