Примархи
Шрифт:
Так не могло продолжаться. Космодесантники приближались к узлу с одной стороны, часовые-скитарии — с другой, и единственным местом для отступления была открытая камера Ксалмагунди, однако Омегон не собирался возвращаться в иссушающий душу мрак. Он бился с собственным Легионом — сюрпризов следовало ожидать. Впрочем, настало время вернуть себе преимущество.
— Ксалмагунди, — выкрикнул он, выпуская шквал болтов. — Пора погреметь клетками!
Псайкер поняла.
Наклонив голову и прикрыв большие черные глаза, Ксалмагунди сконцентрировалась на непосредственном окружении.
Толстая дверь возле узла вылетела из усиленной рамы и с неудержимой сокрушительной силой ударила в противоположную стену. За ней последовала другая, а затем еще одна. Это было так, как будто в камерах вдоль прохода последовательно нарастало давление, которое достигало взрывного пика, срывая со стен покрытие пси-защиты. Гремящая сила прокладывала себе путь по пениториуму, выдирая двери камер по обе стороны коридора, и наступающие силы остановились. Дверные проемы, предоставлявшие им необходимое укрытие, теперь стали похожи на ужасающие западни под давлением.
Удары давили легионеров гарнизона о стены, или же сшибали тех с ног. Те, кому повезло оказаться между дверей, оказались застигнуты на открытом месте, и еще больше их пало под возобновившимся огнем Омегона и Волиона.
Последняя дверь камеры врезалась в стену, и они двинулись через бойню, переступая закованные в доспехи тела раздавленных легионеров. Волион и примарх ударами ног отбрасывали оружие переживших телекинетический натиск братьев за пределы досягаемости и со смертоносной точностью вгоняли клинки в разбитые шлемы.
В камерах зашевелились узники.
Во мраке разорванных дверных проемов разносились отголоски нарастающего безумия страдальцев. Ведьмовские отродья шипели, хихикали, всхлипывали и разговаривали сами с собой на темных наречиях. Они знали, что свободны, но казалось, что внезапная воля вызывает у них подозрения.
Омегон увидел, как из предполагаемой безопасности теней возникают истощенные мужчины, женщины и мутанты. Нырнув в единственную камеру, дверь которой была открыта, а не исчезла, он чуть не затоптал блуждающую маленькую девочку с гротескно большим черепом и затуманенными глазами.
— Идем! — поторопила его Ксалмагунди, указывая примарху мимо ребенка-ведьмы в открытую камеру. Сперва Омегон решил, что она собирается обнять дитя из какого-то материнского инстинкта или солидарности мутантов, но вместо этого Ксалмагунди отшвырнула ту, захлопнула дверь камеры и прижалась спиной к иссушающему черному металлу.
Волион активировал прожекторы доспеха и направился к лестнице с сетчатым ограждением, которая проходила через пол и потолок фальшивой камеры. Примарх раздраженно покачал головой — было похоже, что шахта проходит через все уровни базы «Тени», отсутствуя на изначальной схеме. Проникнуть было бы гораздо легче, зная об этом, подумал он.
Волион поднял болтер вверх по лестнице и начал подниматься, а они услышали за дверью камеры звуки стрельбы. Часовые-скитарии явно пробивались к брошенному узлу и стреляли по появляющимся колдунам. Впрочем, вскоре звук оружия техностражи
Омегон даже представить не мог, что делали ведьмовские отродья. Их ужасное возмездие могло проявиться в различных формах. Он был уверен, что прямо за дверью происходит нечто особенно омерзительное. Оно звучало так, как будто кости ломались… или вытягивались.
— Сержант, ты еще здесь? — окликнул Омегон по воксу, пока они с Ксалмагунди карабкались за Волионом.
Ответ Сетебоса затрещал через грохот боя на том конце.
— Слушаю вас.
— Состояние, сержант?
— У нас погиб еще один легионер, мой повелитель, — доложил Сетебос. — Яник внес в схему неправильные сведения. Тут не было спальни, только засада Легиона. — Голос сержанта вновь пропал. — Крайт использовал последнюю из своих мелта-бомб, чтобы пробиться через стены в ассимуларум и трапезную. Уровень заполняют войска гарнизона. Яник бросает против нас все, что у него есть.
Омегон мрачно слушал сообщение сержанта. Арвас Яник более чем подходил для задачи обезопасить базу. Командующий скрывал информацию даже от ближайших союзников. Он построил фальшивые тактические цели и организовал противодействующие засады и мешки, чтобы остановить любые попытки захватить базу «Тени».
Впрочем, игра еще не была закончена. Примарх не разыграл свой козырь.
— Сержант, — ответил Омегон по прерывающейся вокс-связи. — Я понимаю твои трудности. Пусть тебя успокоит, что мы тоже столкнулись с некоторыми. Тебе предписывается любыми необходимыми способами выводить свое отделение и возвращаться к шахте подъемника. Может быть, командующий Яник и бросил против нас все, что у него есть. Как бы то ни было, мы только начали.
— Да, мой повелитель. — с хладнокровной уверенностью отозвался Сетебос.
— И, сержант — скажи Крайту, что пора активировать детонаторы.
— Принято. По крайней мере, это его порадует.
Пока они карабкались, Омегон ощутил в ступеньках лестницы серию глубоких сотрясений. За пределами шахты он слышал звуки опустошения, которое они устроили по всей базе: космодесантники были заняты отчаянными перестрелками, используя базу в качестве огромной тактической тренировочной площадки — Альфа легионер против Альфа легионера. По коридорам и лестницам отдавались шаги Гено Семь-Шестьдесят, которые укрепляли караулы и создавали опорные точки. Ведьмовские отродья вышли из камер и прорывались через пениториум, используя против надзирателей из Механикума весь объем своих опустошительных сил.
Содрогалась сама надстройка базы.
Он переключил частоты вокса.
— Эмпир-мастер…
— Мой повелитель, хвала Омниссии, — откликнулся на канале Авгурам. — Вы должны мне помочь. Меня обнаружили.
— Не тебя одного, Волькерн, — холодно ответил Омегон.
— Семь-Шестьдесят пытаются получить доступ в центр безопасности, — пролепетал Авгурам.
— Ты в безопасности?
— Пока что. Я вижу по поступающим пиктам, что они подтаскивают оборудование для резки переборки.