Примархи
Шрифт:
Оставив позади тело эмпир-мастера, Омегон, пригнувшись, выбрался из центра и заковылял по прилегающему коридору. Светящиеся полосы над головой слабо зашипели и отключились, но мрак внезапно нарушила жгучая вспышка мощных режущих лучей, прожигающих металлический пол. Примарх затормозил и остановился, чтобы избежать пары лучей, шипевших чуждой энергией и пересекавших его путь, а затем поднырнул под искореженную переборку.
За разгромленным скрипториумом, после томительной последовательности поворотов, Омегон обнаружил путь к шахте подъемника. Двери
Каждая ступенька приносила новое уникальное страдание. Было ощущение, будто в живот забивают горящие колья. Рука стала скользкой от крови, та капала из ран в разверзшуюся внизу шахту.
Он приближался к вершине, когда осознал, что по шахте лезет не он один — во мраке разнесся приближающийся лязг многоногого колосса. Поглядев вниз, Омегон увидел медный блеск машины ксеносов, которая свободно продвигалась вверх по отвесной поверхности. Удары ног пережевывали металлические стены и с легкостью двигали чудовище вперед.
Лестница накренилась в креплениях и начала качаться туда-сюда, когда мерзость начала жевать, крутящаяся пасть стирающих в порошок зубов заскрежетала по металлу. Лестница искривилась, согнулась и полностью отошла от стены шахты. Омегон совершил отчаянный прыжок через колодец к двери ангарного уровня.
Он сумел дотянуться до края одной перчаткой и зацепился ей, словно крюком, не обращая внимания на боль в животе. Потянувшись вверх второй рукой, он рванулся вверх и обнаружил, что двери все еще закрыты.
Пережевываемая вертящейся пастью машины демиургов лестница хлестала по открытому пространству, рассекая черноту и колотя по стенам. Примарх убрал с края одну руку и ударил в запертые двери, а затем позволил руке вновь опуститься. Его взгляд упал на паука ксеносов, который приближался снизу к бьющимся ногам. Вертящаяся пасть металлических зубов ревела, выражая механическое намерение сожрать его заживо.
Внезапно мрак осветили искры — по толстой медной броне и сцепленным зубьям машины хлестнул огонь болтеров. Добывающая машина невозмутимо продолжала двигаться, скрежещущая пасть все еще была широко распахнута, но сверху с лязгом упали две связки гранат Легионес Астартес, которые исчезли в брюхе твари.
Множество пар перчаток схватило его за руку и ранец и выдернула на свет. Какофония грохота детонирующих в медном брюхе существа гранат внезапно стихла, когда резко закрылись двери подъемника.
Омегона тащили прочь, он видел лишь пятнистое свечение — авточувства доспеха на мгновение оказались перегружены. Они перекалибровались после темноты шахты под относительный свет поверхности астероида, и он услышал, как над ним легионеры зовут сержанта Сетебоса. Вдалеке продолжала трещать стрельба.
— Он ранен, — донесся голос, явно принадлежавший Исидору.
— Я в порядке, — проворчал Омегон. — Доложить состояние.
Появился Горан
— Но мой повели…
— Нет времени, сержант, — предостерег примарх.
На ангарной палубе царила картина телекинетического разрушения. Омегон смог разглядеть разбитый «Громовой ястреб» и гору металлолома, которая когда-то могла быть звеном лихтеров Механикума, грузовых челноков и транспортов Имперской Армии. Как ей и было сказано, Ксалмагунди была дотошна.
Также палуба была усыпана телами — часовые Спартоцида, отвечавшие за охрану ангара.
— Лежите, сэр, — произнес Исидор, когда у них над головами воздух прожег лазерный заряд. Болезненно скорчившись за разбитыми остатками станины двигателя, примарх оглядел сцену. Ангар выходил в кратер, который отделение «Сигма» наблюдало на гололитическом изображении. В его центре находился черный столб пилонной системы, торчавший из кратера, словно обвиняющий перст.
— Мы потеряли Зантина, — сообщил Сетебос, указывая на лежащее неподалеку тело в доспехах. В боку шлема легионера было аккуратное отверстие от болта.
— Яник разместил в укрытиях над стеной кратера по меньшей мере два отделения снайперов-легионеров. Их позиций также не было на плане.
— Что с Ксалмагунди? — спросил Омегон.
— Она с Волионом и Браксом, — сказал Крайт. — В кратере.
— Есть еще кое-что, мой повелитель, — произнес Исидор.
— Говори, — отозвался Омегон.
— Капитан Ранко и «Химерика» опаздывают. Сильно опаздывают. И нет вокс-контакта.
— Отведите меня к Ксалмагунди, — распорядился примарх.
Возглавляя шествие с клинком наголо, Сетебос зашагал среди крупных камней и реголитового щебня. Омегон следовал рядом, продолжая прижимать перчатку к изжеванному болтами животу. Неподалеку вели огонь на подавление Крайт и Исидор.
Наверху Омегон увидел причину, к которой его авточувства пытались подстроиться вне шахты лифта: над кратером был не лоскут пустоты. Над ними господствовала бушующая поверхность звезды Октисса, которая заполняла небо всеподавляющим золотистым сиянием. Единственным барьером между отделением «Сигма» и сильной радиацией звезды были генераторы фазового поля.
Мимо Омегона пронеслись еще два лазерных заряда, и он безмолвно вознес благодарность ослепительному свечению звезды, без которого снайперам-легионерам Яника было бы куда легче их перестрелять.
Спустившись во впадину, Омегон и легионеры обнаружили Ксалмагунди. Волион присел возле псайкера, целясь из болтера поверх ее плеча, а Бракс жаловался самому себе за камнем, которому сверх справедливого доставалось внимания снайперов-легионеров.
Ксалмагунди стояла на коленях на реголите, вытянутые пальцы глубоко погрузились в песок и пыль. Ей вернули тонированные очки, и она глядела сквозь них в слепящие небеса. Бледную кожу покрывали полосы пота от продолжительных стараний изменить траекторию огромного астероида и отправить «Тени 9-50» в объятия 66-Зеты Октисса.