Примерные девочки

де Сегюр Софья Федоровна

Госпоже Фичини было стыдно, что пред всеми обнаружилась ее несправедливость к Соне, и она не осмелилась отказать госпоже де Розбур. Подозвав свою падчерицу, она недовольным тоном сказала ей:

– Ты сегодня уезжаешь, я приготовлю твои вещи.

Соня не могла скрыть своей радости, а мачеха продолжала:

– Кажется, ты очень рада, что уезжаешь от меня. У тебя нет ни добрых чувств, ни благодарности, и я не рассчитываю на твою нежность, как ты, конечно, не можешь рассчитывать на мою. Можешь не писать мне, я тоже не стану напрасно переводить чернила. Надеюсь,

ты столько же будешь беспокоиться обо мне, как и я о тебе.

Затем госпожа Фичини обернулась к гостям:

– Идемте обедать, милые дамы! По возвращении я непременно приглашу вас вместе со всеми соседями и прочту свои путевые впечатления. Это будет чудесно!

Все пошли садиться за стол. Соня воспользовалась тем, что мачеха забыла о ней, и ела жадно. Хороший обед и уверенность в том, что она нынче же расстанется с госпожой Фичини, вполне изгладили печальные впечатления от утренней сцены.

После обеда дети пошли с Соней в малую гостиную, где были приготовлены ее куклы и мелкие вещи. Девочки взяли одну куклу и куклины платья, остального брать не стоило.

Госпожа де Флервиль и госпожа де Розбур, горя от нетерпения поскорее уехать, велели подавать свою коляску.

– Как! Вы уже уезжаете? – воскликнула госпожа Фичини. – Ведь всего восемь часов!

– Мне очень жаль расставаться с вами, но я хочу до ночи быть дома, – сказала госпожа де Флервиль.

– К чему непременно до ночи? Дорога хорошая, и луна светит.

– Маргарита еще мала, я боюсь, что она чересчур устанет, – заметила госпожа де Розбур.

– О, ведь сегодня мы вместе последний вечер, один раз Маргарита может лечь и попозже, – настаивала госпожа Фичини.

– Очень жаль, но мы заботимся о том, чтобы дети ложились вовремя, – покачала головой госпожа де Розбур.

Слуга доложил, что коляска подана. Дети надели шляпы, Соня бросилась поскорее к двери, боясь, чтобы ее не забыли. Госпожа Фичини простилась с гостями и детьми, потом сухо подозвала Соню.

– Простимся. Ты, бессердечная особа, кажется, в восторге от того, что уезжаешь. Я уверена, что, если бы этим девицам случилось прощаться с маменьками, они заплакали бы.

– Маменька никогда бы не уехала без меня, – заявила Маргарита с детской непосредственностью, – как и госпожа де Флервиль без Камилы и Мадлен. Мы любим мам, потому что они добрые и милые. А если бы они были злые, мы не любили бы их!

Соня задрожала, Камила и Мадлен улыбнулись. Госпожи де Флервиль и де Розбур закусили губы, чтобы не расхохотаться. Госпожа Фичини покраснела со злости, глаза у нее загорелись, она чуть не ударила Маргариту, но удержалась и, подозвав еще раз Соню, сухо поцеловала ее в лоб и, отталкивая, сказала:

– Вижу, ты про меня много хорошего нарассказала своим подругам! Берегись, мы еще увидимся! Прощай.

Соня хотела поцеловать мачехе руку, но госпожа Фичини ударила ее этой рукой по лицу и в сердцах отвернулась от девочки. Соня поскорее бросилась в коляску.

Госпожи де Флервиль и де Розбур простились с хозяйкой дома и вместе с девочками уселись в экипаж, намереваясь ехать домой.

Лошади тронули. Соня

начала дышать свободнее, как вдруг раздался крик:

– Остановитесь! Постойте!

Бедная Соня чуть не упала в обморок. Она боялась, что мачеха передумала и хочет взять ее с собой. Кучер остановил лошадей, слуга, запыхавшись, подбежал к дверцам и сказал:

– Барыня приказали… сказать… барышне, что они… забыли… свои вещи… и получат их… только завтра утром… или пусть барышня… вернется ночевать… домой.

Соня ожила от радости и протянула руку слуге.

– Спасибо, спасибо, Антуан. Мне очень жаль, что вам пришлось так бежать. Поблагодарите маменьку, скажите, что мне не хочется ее стеснять, что я обойдусь сегодня и так, пусть завтра пришлют. Прощайте, Антуан, прощайте!

Госпожа де Флервиль, видя беспокойство Сони, приказала кучеру трогать и ехать побыстрее. Через четверть часа коляска остановилась у крыльца замка, и довольная Соня легко соскочила наземь и поблагодарила Бога и госпожу де Флервиль за свое счастье.

Госпожа де Флервиль поручила Соню няням, решив, что та будет спать в одной комнате с Маргаритой. Там девочка и проспала спокойно до утра.

Глава XV

Черная смородина

Соня уже две недели жила в Флервиле и чувствовала себя вполне счастливой. Ни разу за это время не проявлялись ни ее недостатки, ни дурные привычки. Утром, просыпаясь, девочка вскакивала со своей постели, умывалась, одевалась, молилась вместе со своими подругами.

Соне не нужно было воровать хлеб, чтобы не остаться голодной – еды давали столько, сколько ей хотелось. Сначала она не верила своему счастью и ела и пила за троих. Через несколько дней девочка поняла, что нет нужды с утра впрок набивать желудок на весь день. Она стала рассудительнее и подобно подругам на завтрак довольствовалась куском хлеба с маслом и чашкой чаю или шоколада.

В первые дни за завтраком и обедом девочка спешила есть, боясь, что ее выгонят из столовой, прежде чем она насытится. Подруги смеялись над ней, госпожа де Флервиль обещала, что никогда не будет высылать ее из-за стола. Соня покраснела и обещала есть не так жадно.

– Бедная Соня, у тебя лицо всегда точно испуганное, – заметила Мадлен. – Ты спешишь, скрываешь самые невинные вещи.

– Мне все кажется, вот-вот войдет мачеха, – вздохнула Соня. – Я беспрестанно забываю, что я у вас, что вы такие добрые и что я так счастлива!

Говоря это, Соня со слезами на глазах поцеловала руку госпожи де Флервиль:

– О, какая вы добрая! Всякий день я молю Бога, чтобы навсегда остаться с вами.

– Не этого надо просить у Господа, – покачала головой госпожа де Флервиль. – Надо просить, чтобы он помог стать тебе такой умной, послушной, доброй, чтобы смягчилось сердце твоей мачехи, и ты могла бы жить с ней счастливо.