Принц крови
Шрифт:
— Входите, вы двое.
Близнецы вошли и встали перед отцом; Эрланд двигался немного неловко — его раненый бок за ночь почти не зажил.
— Что с тобой? — спросил Арута.
Оба сына едва заметно улыбнулись. От отца ничто не могло укрыться. Боуррик ответил:
— Он пытался нанести удар и сделать контрвыпад, тогда как надо было атаковать с шестой позиции. Парень пробился сквозь его защиту.
Голос Аруты звучал холодно:
— Опять драки. Мне надо было этого ожидать, как ожидал барон Джеймс. Кого-нибудь убили? — обратился он к Джеймсу.
Джеймс
— Нет, но сын одного из крупных городских кораблевладельцев был близок к этому.
Арута медленно поднялся из кресла; было видно, что он разгневан. Принц предпочитал держать под контролем свои эмоции, и такие сцены случались весьма редко; те, кто знал его, не ждали ничего хорошего. Принц подошел к близнецам и на одно мгновение показалось, что он готов их ударить. Он посмотрел каждому в глаза. Пытаясь совладать с собой, Арута чеканил каждое слово:
— О чем вы двое думаете?
Эрланд ответил:
— Отец, это была самозащита. Он пытался проткнуть меня.
— Он жульничал в картах, — вставил Боуррик. — У него в рукаве была синяя дама.
— Мне наплевать, пусть у него хоть колода в рукаве! Вы же не солдаты-простолюдины! Вы мои сыновья!
Арута обошел их, словно разглядывая лошадей или проверяя стражников на посту. Оба юноши безропотно подверглись внимательному рассматриванию, зная, что отец находится в дурном настроении.
Наконец он воздел руки в жесте, означающем отказ, и заявил:
— Это не мои сыновья. — Он прошел мимо близнецов и остановился рядом с баронами. — Они должны были быть сыновьями Лиама. — Брат Аруты, нынешний король, в молодости был известен буйным нравом. — Анита вышла замуж за меня, а родила отпрысков короля. — Джеймс кивнул, соглашаясь. — Наверное, так было задумано богами, но мне не постичь их мудрости. — Обратившись к братьям, он сказал:
— Если бы ваш дедушка был жив, то разложил бы вас на бочонке и взял в руку кнут, не посмотрев ни на рост, ни на возраст. Если вы опять ведете себя как дети, с вами и нужно обращаться как с детьми. — Повысив голос, он встал перед ними:
— Я приказал вам немедленно ехать домой! Вы повиновались? Нет! Вместо того чтобы приехать во дворец, вы исчезли где-то в квартале бедноты. Два дня спустя барон Джеймс нашел вас дерущимися в таверне. — Он помолчал и почти выкрикнул:
— Вас могли убить!
— Если только этот удар… — начал возражать Боуррик.
— Хватит! — закричал Арута, потеряв терпение.
Схватив Боуррика за тунику, он дернул его к себе. — Вы не отделаетесь шутками и улыбками! Такое уже было в последний раз! — Он оттолкнул Боуррика, и тот налетел на брата. Гнев Аруты доказывал, что он не намерен больше терпеть шалости сыновей, на которые обычно закрывал глаза. — Я приказал вам вернуться не потому, что при дворе скучно без ваших выходок. Думаю, год-другой на границе могли бы вас немного утихомирить, но выбора у меня не было. У вас есть обязанности, и сейчас вы мне необходимы.
Боуррик и Эрланд переглянулись. Ничего нового в поведении Аруты для них
— Извини нас, отец. Мы не поняли, что наше присутствие требовалось по государственным делам.
— И не предполагается, что вы должны что-то понимать. Предполагается, что вы обязаны повиноваться! — отрубил отец. Он был вне себя. — На сегодня с меня хватит. Я должен подготовиться к приватной встрече с кешианским послом, которая состоится сегодня после полудня. Барон Джеймс по моему поручению продолжит этот разговор. — У двери он остановился и сказал Джеймсу:
— Делай все, что сочтешь необходимым! Мне надо, чтобы эти разбойники, были готовы к серьезной беседе, которая им предстоит. — И, не дождавшись ответа, закрыл дверь.
Джеймс и Локлир встали рядом с юными принцами, и Джеймс пригласил:
— Ваши высочества, будьте любезны, следуйте за нами.
Боуррик и Эрланд взглянули на своих учителей и «дядюшек», а потом друг на друга. Оба встревожились. Отец никогда не наказывал физически ни одного из своих детей, к большой радости их матери, но «боевые тренировки» после выходок братьев, то есть практически все время, в счет не шли.
Лейтенант Уильям, дожидавшийся снаружи, тихо пошел вслед за принцами и баронами. Прибавив шагу, он открыл дверь в коридор, ведущий в зал для тренировок — большую комнату, где члены семьи принца вполне могли попрактиковаться в бое на мечах, кинжалах или врукопашную.
Возглавлял процессию барон Джеймс. Дверь в зал открыл опять-таки Уильям — хоть он и считался кузеном близнецов, все же сейчас он был солдатом, сопровождающим принцев. Первым в зал вошел Боуррик, за ним — Эрланд. Барон Джеймс, Локлир и Уильям вошли за ними.
В зале Боуррик повернулся, попятился, по-боксерски выставив перед собой руки, и сказал:
— Мы стали намного старше и больше, дядя Джимми, а ты все хочешь, как в прошлый раз, влепить мне затрещину.
Эрланд отшатнулся вправо, но схватился за бок и захромал.
— И быстрее, дядя Локи. — Он попытался неожиданно ударить Локлира локтем. Барон, воин, без малого двадцать лет проведший в сражениях, отскочил в сторону, и Эрланд потерял равновесие. После чего Локлир, схватив Эрланда за руку, развернул его и подтолкнул на середину зала.
Бароны стояли в стороне, а братья, подняв кулаки, изготовились к драке. Джеймс с кривой улыбкой протянул руки ладонями вперед и сказал:
— Ну да, вы слишком молоды и ловки для нас. — Юноши не могли не услышать прозвучавшего сарказма. — Все же мы бы не отказали себе в удовольствии посмотреть, как далеко вы ушли за последние два года. — Он кивнул в угол:
— Готовьтесь.
В углу стояли двое молодых парней, одетых только в бриджи. Барон Джеймс махнул рукой, и они подошли. Братья переглянулись. Эти двое двигались с грацией боевых лошадей — за кажущейся легкостью скрывалась сила. Оба выглядели так, словно были отлиты из бронзы.