Принц Севера
Шрифт:
— Прекрасно понимаю.
Лис взглянул на восток. Быстрая Тайваз, едва перевалившая за первую четверть, почти подобралась к Нотос, чей бледный выпуклый диск еще только поднимался над покрытыми лесом холмами. Он покачал головой. Подобно тому как Тайваз настигала Нотос, так и его с каждым днем все сильнее настигали несчастья, а он двигался слишком медленно, чтобы от них убежать.
— Мне пришла в голову хорошая мысль, — сказал Вэн, когда Джерин высказал это вслух. — Вот что я тебе скажу, Лис: вместо того чтобы ночевать под открытым небом сегодня, что ты
— Я и сейчас знаю, отчего мне плохо, — возразил Джерин. — Дарен пропал. Единственное, чего я не знаю, так это как его найти. Что гложет меня не меньше, чем его отсутствие. — Тем не менее он призадумался. — В следующей деревне старостой Тервагант Пчеловод. В моих землях его эль очень ценят.
Вэн хлопнул Джерина по спине, отчего тот чуть не вылетел из повозки.
— Замечательно. Поверь, капитан, хорошая попойка будет сейчас тебе кстати.
— То же самое думал и Райвин, а все закончилось тем, что его тога свесилась ему на голову, выставив его мужское достоинство на всеобщее обозрение.
Однако, когда они подъехали к деревне Терваганта, Лис натянул поводья и остановил повозку. Староста, маленький нервный человечек, комкал в руках подол своей туники, словно это был кусок теста. Он приветствовал своего господина с плохо скрываемой тревогой.
— Ч-что завело вас так далеко на юг, м-милорд?
— У меня похитили сына, — ответил Джерин уныло.
Тервагант выпучил глаза. Лис понял, что сюда новость еще не дошла, и рассказал обо всем старосте, а заодно и кучке собравшихся вокруг повозки крепостных. В основном женщинам и детям, так как мужчины еще работали на полях.
— Милорд, я буду молиться, чтобы боги вернули вам вашего мальчика, — сказал Тервагант. Все присутствующие повторили его слова.
Пропажа ребенка — большая беда. Для крестьян тоже не меньшая, чем для знати. Руки старосты отпустили подол туники. Его бледное лицо постепенно приобретало нормальный оттенок. «Еще один человек, радующийся, что я не сую нос в его дела», — подумал Джерин. Интересно, сколько еще старост ведут с ним нечестную игру? Как-нибудь нужно будет выяснить это.
Но не сегодня. Тервагант нырнул в свою хижину и вышел оттуда с трубой, сделанной из бараньего рога. Прежде чем поднести его к губам, он вопросительно взглянул на Джерина. Лис кивнул. Тервагант издал длинный немелодичный звук. Некоторые крестьяне в полях удивленно подняли головы. Солнце хотя и клонилось к закату, но горизонта еще не касалось. Однако все они радостно заспешили в деревню.
— Не забить ли нам поросенка, милорд? — спросил староста.
— Йо, если это не обременит вас, — ответил Джерин. При мысли о жирной свинине, у него потекли слюнки. — Кроме того, — добавил он, — кровь животного можно будет преподнести в дар призракам.
— Часть крови, — поправил его бережливый
Крепостные и в хорошие-то времена жили на краю бедности, а в плохие им и вовсе приходилось затягивать пояса, как, впрочем, и кормящейся за их счет знати. Тратить что-то попусту тут было не заведено.
Свинья, как обычно, оказалась наполовину дикой, с гривкой вдоль всего хребта. Тервагант подманил ее к себе репой, а затем перерезал ей горло. Животное побежало по деревне, заливая кровью все вокруг, пока наконец не упало. Какое-то время оно еще дергало копытцами.
— Призракам это понравится больше, чем если бы мы налили кровь в аккуратную ямку, — сказал Вэн.
Жители деревни развели такой громадный костер, что он и один смог бы удержать ночных духов на расстоянии. Они разрубили свинью, часть ее запекли в глине, а остальное зажарили на огне. Подтверждая свое прозвище, Тервагант принес из своей хижины горшок, полный меда, и смазал им некоторые куски готовящегося мяса. От чудесного аромата Джерин ощутил еще более сильный голод, чем раньше.
Вместе с хлебом, элем и ягодами, засахаренными в меду, свинина оказалась так же хороша на вкус, как и на запах. Когда Джерин закончил трапезу, похлопал себя по животу и заявил, что наелся, перед ним высилась довольно приличная груда реберных костей. Вэн нашел где-то острый камень и теперь пытался разбить им ножную кость, чтобы добраться до костного мозга.
— Еще эля, милорд? — спросила одна из селянок.
— Спасибо. — Лис протянул ей врученную ему крестьянами кружку. Женщина наполнила ее, улыбаясь. Он обратил внимание, что она довольно хорошенькая, со светлыми глазами — след, оставленный парой трокмэ в ее роду. Ее длинные волосы не были заплетены, свидетельствуя, что она не замужем, но при этом она вовсе не походила на застенчивую юную девушку.
Когда он спросил об этом, ее лицо омрачилось.
— Вы правы, милорд, у меня был муж, да, но он умер, в позапрошлом году. На него нашел столбняк.
— Мне жаль, — сказал Джерин искренне, он знал, что это за болезнь. — Это тяжелая смерть.
— Да, милорд, так и есть, но нужно жить дальше, — ответила она.
Джерин серьезно кивнул: к тому времени он уже прилично набрался.
— Как твое имя? — спросил он у девушки.
— Этелинда, милорд.
— Ну что ж, Этелинда… — сказал он, но и не закончил фразы. На этот раз кивнула она, так, будто все уже было сказано.
После ужина Тервагант проводил Джерина и Вэна в две хижины, которые деревенские жители поспешно освободили для них.
— Да даруют вам боги добрую ночь, лорд принц и лорд Вэн, — сказал он.
— Что касается меня, — сказал Вэн, — то я собираюсь оказать в этом богам посильную помощь.
Пока он сидел у костра, насыщаясь, пара молодых девушек едва не подралась из-за него. Теперь он вел их обеих в хижину, предоставленную ему Тервагантом. Глядя на это, Джерин покачал головой. Очень жаль, что никто не мог заставить гиганта пропустить мимо себя хотя бы одну юбку.