Принц-странник

Холт Виктория

– Конечно же, приходите! Завтра вечером, к примеру. Мы всласть повеселимся! Как вас зовут?

– Барлоу. Госпожа Барлоу.

– Госпожа Барлоу, надеюсь, мы будем отныне подругами. Мне кажется, мы с вами самой судьбой сведены в этом угрюмом городе. Меня зовут Дженни. Так меня и зовите: Дженни. Это звучит более приятельски.

– А меня зовите Люси.

– Люси! Какое милое имя, и вы так славно говорили со мной! Немножко не по-лондонски.

– Да, потому что я родом из Уэльса.

– Барлоу! Это валлийская фамилия?

– Да.

Точно так же, как и Уотер – моя девичья фамилия.

– Уотер, вы говорите?..

– Да. Это моя фамилия до замужества за мистера Барлоу.

– Люси Уотер, только что приехавшая из Гааги… Вы придете ко мне завтра, а уж я подготовлюсь к вашему визиту.

Люси вернулась домой, ни о чем дурном не думая. Что ж, завтра она пойдет к Дженни. Будет занятно провести время в веселой компании!

Люси провела в гостях веселый вечер. Наутро она проснулась в чужой спальне и, открыв глаза, слегка смутилась.

Энн, конечно же, поймет, что она осталась на ночь, и не станет искать ее по улицам в поздний час, так что дети будут под присмотром, и за это нечего беспокоиться. А вот любовник, с которым она провела ночь, не вполне устроил ее. Ему не хватало приятных манер джентльменов двора, и вообще он был груб с ней этой ночью.

Вторым, еще более неприятным открытием, было то, что дом Дженни оказался ничем иным как обычным публичным домом. Она начинала осознавать это вскоре по приходу, но к тому времени уже слишком много выпила и чувствовала себя слишком расслабленной, ну и, конечно, было бы не очень вежливо – взять и уйти.

Лежа в постели, она думала, что любовник ей не понравился, и сама любовь, как ее понимали в заведении Дженни, была совсем иного рода, чем та, которой она наслаждалась в недавние времена. Ей было присуще привередничать при выборе любовников. Одни ее притягивали как магнит, другие вызывали отвращение, и она привыкла иметь за собой право выбора. Здесь было все иначе, и речь шла о похоти, покупаемой за деньги, а для этого Люси была недостаточно испорченной женщиной.

Теперь ей стало ясно, отчего Дженни была так мила с ней в парке и почему так упорно стремилась заманить к себе в дом. По счастью для Люси, любовник уже ушел и не мог портить настроение и дальше.

Итак, она поднимется, оденется, поблагодарит Дженни за гостеприимство и ускользнет, чтобы больше никогда здесь не появляться. Она уже оделась, когда в дверь постучали.

– Войдите! – сказала она. Появилась Дженни.

– Доброе утро, Люси! Клянусь, ты выглядишь утром даже лучше, чем при свечах прошлым вечером. Тебе было удобно в этой комнате?

– Да, спасибо. Вполне.

Дженни засмеялась.

– Ты, как я заметила, всласть нарезвилась с этим джентльменом.

– Повеселилась? Боюсь, я вчера слишком много выпила. Я не привыкла много пить.

– Да? В любом случае тебе это шло, имей в виду.

– А теперь я должна поблагодарить вас и уйти.

– Люси!.. Ты придешь снова?

Люси была уклончива. Про себя

она полагала, что если бы не выпила столько вина и не устала от столь долгого отсутствия любовников, с ней никогда бы не произошло того, что случилось прошлой ночью.

– Возможно, и приду, – ответила она.

– Люси, тебе здесь будет очень удобно. Я могу дать тебе новую служанку, которая станет прислуживать одной тебе. Эта комната над цирюльней неподходящее место для такой леди, как ты.

– Я очень уютно устроилась, а кроме того, за моими детьми там присматривают.

– Ты можешь взять детей сюда. Мы будем жить дружной семьей в этом доме.

Женщина говорила, задыхаясь от волнения. При всей своей недалекости Люси поняла, что вела себя безрассудно. Вне сомнения, разговоры о жизни короля на континенте и его любовницах доходили и до Лондона, и она по глупости и неосторожности раскрылась этой женщине и, возможно, еще больше наболтала этой ночью.

Ей захотелось убежать.

– Ну, а теперь до свидания!

– Но вы придете еще?

– Я… я подумаю.

Женщина прищурилась. Она не собиралась так просто терять Люси.

Энн была воплощением укоризны. Она догадывалась, что Люси провела ночь с мужчиной, и, хотя ничего не сказала, была испугана. Радость по случаю возвращения в Лондон у нее еще быстрее, чем у Люси сменилась пониманием того, что Лондон уже не тот, чем восемь лет назад.

Явилась Дженни, сначала подшучивала, потом перешла к скрытым угрозам. Она намекнула, что человек, таинственно пересекший Ла-Манш и имевший близкие отношения с врагами Республики, должен иметь надежный кров, где он был бы под защитой хороших друзей.

– Мне очень хорошо и здесь, – сказала ей Люси.

– Так не может продолжаться вечно, – возразила Дженни. – А среди друзей вам будет весело.

– Я не стану жить в вашем борделе, – твердо сказала Люси.

– Вы можете очутиться в гораздо более серьезном месте, чем мое учреждение, Люси Уотер.

– Никогда, – беспечно ответила Люси.

– Вы скоро измените свое мнение.

– Никогда! – воскликнула Люси, и губы ее твердо сжались.

Женщина ушла, и Люси снова забралась в постель, уплетая сладости. Дженни приходила еще два раза, она пыталась задобрить Люси, но тщетно.

Через несколько дней в комнате над цирюльней появились двое мужчин. Это были строго одетые служащие Республики со зловещими лицами. Они спросили госпожу Барлоу.

– А по какому поводу, – спросила с порога Энн.

Мужчины ответили, что женщина, снимающая эту комнату, недавно приехала с континента и является шпионкой Карла Стюарта.

Люси поднялась с постели навстречу им, так что легкая накидка упала с плеч. Но это были не джентльмены двора, которых тронула бы ее беззащитная красота. Пришельцы начали обыск комнаты и в одной из коробок нашли документ за подписью короля о выплате четырехсот фунтов в год Люси Уотер.