Принц
Шрифт:
– Леди Мария Семеновна, – медленно произносит он наконец. – Ме фела слепан… о, ваилент грендел…2
– Yes, you’ve fallen asleep3, – почти механически отвечаю я, вдруг осознав задними помещениями мозга, куда давно и в беспорядке свалены многочисленные сведения, полученные за годы жизни и учебы, что говорит он на… древнеанглийском. Продолжаю, мешая новый английский с новым русским:
– Сэр Вилелм, или как вас там, эрл, мне все это до чертиков надоело! Я по горло сыта вами и вашим сообщником, этим Жаком! Я не понимаю, что вам от меня
Эрл изумленно таращится на меня, запускает пятерню в рыжие локоны, лохматит их, вздыхает, но не двигается с места.
– Вы собираетесь уходить или нет? – продолжаю я.
– Вы хотите, леди Мария, чтобы я уходить? Но это невозможно… Вы есть моя избранница и леди, вы должны следовать за мной, леди Мария, так предопределено судьбой.
– Послушайте, как вас там, ну хватит уже, пошутили и будет! Оставьте меня в покое! Ну за что мне все это?
Остатки самообладания покидают меня, нервы сдают, и я начинаю позорно рыдать в присутствии незнакомого эрла, коварно проникшего в мою единственную цитадель, в мою малогабаритную квартиру.
– Леди Мария, – слышу я сквозь свои глупые всхлипывания, – зачем? Леафлик леди… Не плачьте, слезы женские они невыносимы для мужской хеорте4…
Кажется, он начинает скрипеть зубами. Или достает кинжал?
– Леди Мария…
На этом месте я вскакиваю и бегу в ванную приводить себя и нервы в порядок. Вытирая руки после успокоительных водных процедур, вдруг вспоминаю о кольце – со странным ощущением, что уже видела похожее, причем совсем недавно, буквально сегодня. От догадки меня кидает в жар, а потом в холод. Причесавшись и еще раз внимательно рассмотрев в зеркале лицо, припухшие глаза и красные пятна на носу и щеках, осторожно выбираюсь из ванны в прихожую, благо идти недалеко, и сталкиваюсь с эрлом, который движется к входной двери, снова заполнив собою всю прихожую.
– Леди Мария, леафлик, хвэриз мин хенгест аблиген?5
– What? – выпаливаю я, тщетно пытаясь понять эту мелодично звучащую речь. Но почему не по-русски? Забыл данные ему уроки? Или переигрывает? Негодяй, какой же этот тип негодяй!
– Хенгест, мин… мой хенгест, я забывать, забывает, забывают ваш язык, все так скоро, леди Мария, я должен выйти во двор… мин хенгест аблиген…
Кошмар какой-то, он, видите ли, «забывать ваш язык»! Час от часу не легче! И что он хочет? Выйти во двор? Зачем? Догадка пронзает меня, словно стрела средневекового йомена. Или йомены не стреляли из лука? Впрочем, сейчас не о йоменах, а об эрлах, вернее, об одном из них, который, кажется, желает посетить отхожее место общего пользования и именно поэтому рвется на двор. А где у них там, в XI веке, находились эти самые места? На просторах родины, однозначно, просторы-то были широки, места много. Надо же, какая я негостеприимная хозяйка!
«Ладно, играем дальше!» – решаю я и приступаю к объяснениям.
– Сэр Вилелм… или как вас там, возможно… э-э-э… вы… хотите в туалет?
Его болотно-зеленые глаза округляются, завершая общую композицию «Охотник на привале золотой осенью».
– Сэр… – открываю дверь в свой совмещенный санузел, который в прошлом
– Что это?
– Это ванная комната, – собираю волю в кулак.
– Ванная комната?
– Это – умывальник, душ, вода, чтобы мыться, а это – унитаз, – машу рукой в сторону сего устройства, чувствуя себя полной дурой. – Для… ну вы же понимаете для чего это, черт бы вас побрал! – замолкаю в ужасе.
Эрл тупо смотрит, как из крана течет вода, потом обращает свой болотный взор в сторону унитаза.
– В общем, оставляю вас наедине с…
Проскальзываю мимо него в прихожую и прижимаюсь к стене, наблюдая, как за эрлом закрывается дверь.
Итак, господа, сегодня на арене цирка клоунесса для битья – Мария Степанова, прошу любить и жаловать!
Эрл застревает в ванной минут на пятнадцать, гремит крышками, чем-то стучит, а я тихо прощаюсь с недавним ремонтом и мечтой побывать в теплых краях. Он появляется, кажется, умытый.
– Леди Мария, хвэриз мин аблиген? Я должен видеть аблиген, хенгест, хорс… Вы уехать со мной, вы моя леди, прекрасная, вы прекрасная, но мин хорс…
– Лошадь? – доходит до меня. – Вы волнуетесь о лошади?
– Еа… да…
Путем переговоров на трех языках приходим к общему пониманию, что эрл должен выяснить судьбу своей лошади. Он направляется к мечу.
– Сэр Вилелм, думаю, вам можно спуститься вниз и без меча, – осмеливаюсь предложить я, в тоске представив его очередной выход с мечом, кинжалом, в средневековом наряде. Взгляд эрла тяжелеет, когда до него доходит смысл моего предложения.
– Вы моя избранница и леди, но гефем5 не мочь, могу, может, не может повелевать оружием мужа, мужчины…
«Да, спорить бесполезно, да и опасно», – понимаю я, содрогнувшись при слове «муж». Спускаюсь по лестнице вслед за решительно шагающим, вооруженным до зубов Принцем на проверку состояния его Белого коня.
Во дворе уже сгущаются сумерки, и лошадиный силуэт мутновато белеет среди черных кустов палисадника. Надо же, до сих пор не увели. Хлопает форточка в окне второго этажа, в ней появляется взволнованное лицо Изольды.
– Маша, все в порядке, вы видите, но уже вечер! Вопрос с ночлегом лошади до сих пор не решен? Как беспомощно наше образование! А это кто с вами?
Я тщетно пытаюсь закрыть своей жалкой фигурой здоровяка эрла. Конь, завидев хозяина, издает негромкое довольное ржание. Эрл хлопает его по шее, поправляет попону и оборачивается ко мне:
– Стабл… нужна конюшня, овес, напоить, здесь холодный… вечер. Когда мы отправимся в путь?
– Подождите, сэр Вилелм! – шепчу я и громко добавляю в сторону форточки: – Спасибо, Изольда Борисовна.
Кажется, впервые в жизни я искренне благодарна назойливой соседке. Но неужели мне придется искать конюшню? И главное, где?