Принц
Шрифт:
– Я просто рад, что смог помочь школе продолжить свою работу. Это место спасло мою жизнь.
– А вы спасли эту школу.
– Тогда будем считать, что мы в расчете, - сказал Сорен, и отец Маркзак улыбнулся, неохотно соглашаясь.
– Конечно. Я буду у отца Генри, я имею в виду, у отца Томаса в кабинете. Если вам понадобится что-нибудь, не стесняйтесь, найдите меня. Вы можете смело побродить по школе. Мальчишки любят, когда их уроки прерывают посетители.
– Спасибо вам, отец. Кстати о посетителях, был ли кто-нибудь, примечательный в последнее время?
Отец
– Нет. Вообще-то нет. Несколько студентов наведывалось за последние несколько недель. И, конечно, родители абитуриентов, желающие посмотреть школу.
– Никто из них не показался не совсем обычным? Подозрительным? Я просто интересуюсь, потому что получил записку без подписи на бланке школы Святого Игнатия в которой спрашивалось о школе.
Кингсли взглянул на Сорена. Для священника, поклявшегося придерживаться Десяти Заповедей, он мог врать не хуже других. Отец Маркзак пожал плечами.
– Действительно, нет. У нас была одна мамочка неделю назад. Задавала много вопросов о школе, больше, чем остальные родители вместе взятые. Много вопросов об истории школы и о выпускниках, чем они занимаются сейчас, чего они достигли.
– Она говорила с акцентом?
– спросил Сорен, и Кингсли нахмурился. Откуда взялся этот вопрос?
– Нет, акцента я не заметил, - сказал отец Маркзак.
– Милая женщина, на самом деле, если вы простите меня за эти слова.
Сорен взглянул на Кингсли.
– Спасибо, отец. Мы обязательно зайдем к Вам перед отъездом.
Отец Маркзак пожал им руки и снова вернулся в свой кабинет.
– Мы должны расспросить его поподробнее, - сказал Кингсли.
– Как она выглядит, откуда, по ее словам, она родом…
Сорен покачал головой.
– Слишком рискованно. Или женщина, с которой он общался, не причастна к этому и, скорее всего так и есть, или она ему сказала достаточно лжи, так что его ответы будут бесполезны.
Кингсли не мог поспорить с его логикой.
– Тогда что же нам искать, mon p`ere? Куда нам идти?
– Наша фотография могла бы быть в архиве в библиотеке.
– Тогда, в библиотеку.
Внутри библиотеки Кингсли обнаружил, что значительная часть денег отца Сорена нашла свое применение здесь. Во время их учебы в школе Святого Игнатия, библиотека была холодным, скудно обставленным пространством. Дешевые металлические книжные шкафы были заполнены трухлявыми религиозными фолиантами. Потертые кресла располагались на еще более потертых коврах. Но когда они вошли в комнату сейчас, они словно перенеслись в библиотеку Ватикана. Металлические шкафы были заменены на книжные полки из темного дуба, с вырезанными на них библейскими сценами и символами. Без сомнений, книг, что заполняли полки, стало в четыре раза больше. Элегантные зоны отдыха были разбросаны по длине и вдоль и поперек здания. Железные люстры свисали с потолка и бросали приветливый свет на мальчиков, сидящих в этих дорогих креслах с книгами и компьютерами на коленях.
– Oh la la, - смеясь, сказал Кингсли. – Библиотека или дворец?
–
– Bien s^ur. Я читаю романы, что пишет твоя зверушка. Мне доставляет удовольствие читать их и видеть, сколько она ворует из моего мира, и переносит в свой.
– Это и ее мир тоже, стоит ли тебе напомнить?
– Это был ее мир. И она оставила его.
– Она вернется. Я знаю, что вернется.
Кингсли улыбнулся и вздохнул.
– Приятно знать, что я не единственный из нас, кто принимает желаемое за действительное. Ага, она вернется к тебе в тот день, когда ты вернешься ко мне.
Сорен ничего не сказал ему, пока они направлялись в архивный зал. Кингсли засчитал это как победу.
Они провели час, копаясь в студенческих архивах. Остальные фотографии школы, что сделал Кристиан, все еще оставались в коробках. Кингсли взял несколько снимков и сунул их в портфель.
– Что ты делаешь?
Кингсли усмехнулся.
– Кто знает? Мы могли бы получить отпечатки пальцев, peut-^etre?
– Я бы не хотел, чтобы ты задействовал свои связи с полицией в этом деле.
– Очень хорошо, тогда я позвоню в ФБР.
Сорен пристально посмотрел на него. Снова. Если он не прекратит глазеть на него, Кингсли поцелует его прямо в библиотеке перед пятьюдесятью студентами школы Святого Игнатия. Что может вызвать у них некоторое недоумение.
– Я не вижу, чтобы другие фотографии отсутствовали. Кристиан пронумеровал все пятьдесят. Наша была тридцать третья. В этой коробке с первой по двадцать пятую. Ты взял двадцать шестую и двадцать седьмую из другой коробки. Только наша фотография исчезла.
– Как вор узнал, в какой точно коробке искать?
Как только Кингсли задал этот вопрос, он уже знал ответ. Он постучал по верхней части каждой коробок и посмотрел на Сорена.
Тот выдохнул и обратил свой взор к потолку.
– Конечно, - сказал он.
– Это должно быть, сделал еще один ученик. Кто-то из наших одноклассников. Как еще вору стало известно о фотографии?
– Ученик или один из священников, - напомнил ему Кингсли.
– Мы пойдем к отцу Maркзаку и спросим имена студентов, которые были с нами. Может быть, что-то придет в голову. Я не припоминаю каких-либо неприятных стычек с кем-то из них.
– И не припомнишь. Они были в ужасе от тебя.
– Ты преувеличиваешь.
Сорен покинул библиотеку и направился в кабинет отца Маркзака. Кингсли последовал за ним во двор, потом остановился и устремил взгляд к лесу.
– Я учился здесь всего две недели, когда Кристиан сказал мне, что ты убил ученика в своей бывшей школе. Я говорю “в ужасе”, mon ami, потому что все до одного были в ужасе. Я не преувеличиваю. На самом деле, я может даже, немного преуменьшаю.
– Я даже не знаю, как история о том, что произошло в Англии, вышла наружу. Я рассказал её одному из священников, когда приехал сюда, отцу Пьеру. Он выступал в качестве моего духовника, пока не умер, за несколько месяцев до твоего приезда.