Принцесса льда
Шрифт:
– Во время интервью смотри на меня, – сказала она и дала оператору отмашку: – Поехали!
Маша с перепугу вперилась в нее немигающим взглядом, как будто «смотри на меня» означало «не моргай».
– Мария, поздравляю тебя с успешным выступлением, – заговорила журналистка. – И начну со стандартного вопроса: кто тебя привел на каток, мама или папа?
Такой вопрос поставил бы Машу в тупик, даже если бы язык не отнялся от страха. Она открывала и закрывала рот как рыба на берегу, а глаза, которыми она таращилась на журналистку, казалось, скоро вылезут из орбит. Та смотрела озадаченно: наверное, заподозрила, что у Маши базедова
– Когда ты вообще начала заниматься фигурным катанием?
– Все начинают заниматься в три года, а я, это самое, мучаюсь с восьми, – Маша как запрограммированная перефразировала то, что наговорили ей Алена с Полиной.
– Вот как, даже мучаешься? – улыбнулась журналистка. – Наверное, очень много приходится работать?
– Да, надо много работать, чтобы не попасть в пары, – сказала Маша, хотя никто никогда в жизни не предлагал ей перейти в «пары».
– Ты выглядела на льду уверенно, казалось, что ты нисколько не волнуешься. А на самом деле как? Волновалась?
– Нет. То есть, это самое, да.
– Что для тебя значило это выступление?
– Я извлекла урок из своих ошибок, – брякнула Маша «умную» Полинину фразу и задним числом сообразила, что во время проката не допустила ни единой помарки.
– У тебя впереди наверняка выступления на международной арене, на чемпионате мира среди юниоров, на этапах Гран-при. Чего ты ждешь от этих соревнований?
– За победу в финале Гран-при дают шесть тысяч евро, – выскочило из Маши. – Надо, это самое, побеждать на всех стартах.
Журналистка посмотрела на нее с опаской.
– Ты так настроена на победу, но ведь ты еще и школьница. Трудно ли совмещать спорт с учебой?
– Я не хожу в школу, но считаю, что учеба – это главное, – выдала Маша очередной глупый парадокс, поражаясь тому, что несет.
– И последний вопрос. У тебя есть мечта?
«Пойти на курсы разговорной речи», – подумала Маша, а вслух сказала:
– Сдать ЕГЭ на триста баллов!
– Спасибо, – вздохнула журналистка и опустила микрофон.
Маша развернулась и бросилась прочь от телекамеры, как от чумы. Хоть бы это кошмарное интервью показали глубокой ночью! А лучше бы его вообще не пропустили на телевидение! Если кто его увидит – как выйти на улицу?! Придется делать пластическую операцию. Или навсегда уходить в отшельники!
Глава 25 Гостеприимство
Мама каждый вечер названивала в Нижний Новгород и с маниакальным упрямством повторяла, что обязательно встретит Машу на вокзале, что чемодан тяжелый и она, мама, не позволит Маше тащить его в одиночку. Чемодан был на колесиках, так что его можно было катить, если бы он действительно был тяжелым, но на деле весил он ненамного больше спортивной сумки, с которой фигуристы ежедневно мотаются на тренировки. И Маша в каждом разговоре отнекивалась: дескать, с чемоданом она справится на раз плюнуть и встречать ее, как младенца, совершенно ни к чему. Утром, перед отъездом в Москву, смирилась: раз уж мама так рвется о ней позаботиться, пусть встречает. И позвонила ей – сказать, что согласна. Но мама ее опередила:
– Значит, встречать тебя необязательно? Раз ты говоришь, что чемодан нетяжелый… Ну ладно, так и быть, приезжай сама, если уверена, что справишься.
Маша подивилась столь внезапной смене
Еще сильней она удивилась, когда выкатила чемодан из лифта на своей лестничной площадке. Из-за двери тянуло жареным мясом, луком и какими-то специями. Ничем похожим из их квартиры никогда прежде не пахло.
Мама встретила ее в фартуке и с ножом-резаком, похожим на топор. И с места в карьер бросилась оправдываться:
– Видишь ли, тут один знакомый должен зайти… Он предложил починить нам кран.
Кухонный кран хронически подтекал. Мама вызвала сантехника, тот провозился с краном кучу времени и содрал за это кучу денег. Но на следующий день кран потек с новой силой, а в квартире как раз установили счетчик на воду.
– Понимаешь, он такой любезный человек, несколько раз меня с работы на машине подвозил… он вообще всех коллег подвозит… и всегда готов отремонтировать любую технику, прямо подвижник, руки золотые… Когда на работе забарахлил кондиционер, он его по косточкам разобрал и за десять минут вернул к жизни и компьютеры несколько раз реанимировал, а когда принтер начал жевать бумагу, он…
Мама многословно и патетично, будто подвиги Геракла, расписывала его победы над техническими устройствами – по ее словам выходило, что этот подвижник с золотыми руками денно и нощно рыщет в поисках сломанных компьютеров, принтеров и кондиционеров. Хлебом его не корми, только дай что-нибудь починить.
– А главное, он сам захотел кран отладить, напросился, можно сказать… Не откажешься же, правда? Это было бы просто невежливо! Видишь, я уже подготовилась, инструменты разыскала…
На кухонном столе и впрямь лежали разводной ключ и отвертка. А еще – кулинарная книга, раскрытая на рецепте мяса по-французски. Оставшееся место занимали тарелки, вилки, ложки, ножи, бокалы, стаканы, рюмки, салфетки и старинные кофейные чашки, которые всю жизнь пылились в серванте и никогда не использовались по назначению. В духовке готовилось то самое мясо по-французски, чей запах встретил Машу на лестничной площадке. В холодильнике, обычно голом, как ливийская пустыня, появилось блюдо с нарезкой из ветчины, карбоната, бекона и салат оливье – правда, купленный в супермаркете, зато переложенный в красивую салатницу и утыканный перышками петрушки. Кухню, одним словом, было не узнать.
Собственно, подготовка к починке крана охватила всю квартиру. В коридоре Маша споткнулась о шланг пылесоса, в комнатах не осталось ни соринки, ни пылинки, на кроватях красовались новые покрывала, на окнах – новые шторы, на подоконниках – цветы в горшках. Не узнать было и маму. То и дело заглядывая в духовку – проведать, как поживает мясо, – она умудрялась в то же время мыть и сушить волосы, потом собрала их наверху, заколола великанскими шпильками и наложила на лицо маску из белой глины. И в халате, напоминавшем кимоно, стала вылитая актриса японского театра кабуки.
В таком живописном обличье и застал ее звонок в дверь.
Мама ойкнула, заметалась на месте, захлопнула кулинарную книгу и затолкала ее в ящик под плитой. Выпихнула Машу в прихожую:
– Открой ему, встреть вежливо, ладно? Я быстро!
И исчезла в ванной комнате.
Маша отперла дверь и оказалась лицом к лицу с тем самым «коллегой по работе», с которым застукала маму у газетного киоска. В руках у коллеги был экзотического вида букет, из кармана кожанки торчало бутылочное горлышко. Он, похоже, чуть-чуть растерялся.