Принцесса льда
Шрифт:
Автобус перевалил через какие-то колдобины, свернул на тряскую дорогу, и пассажиры вполне по-человечески засобирались. Надевали шапки, заматывались шарфами, вытаскивали из-под сидений сумки и пакеты; у кого-то с собой оказался чемодан. Может быть, автобус пришел на вокзал? Маша припала к оконному стеклу, но ничего похожего на вокзал не разглядела. Там вообще ничего не было видно – тьма, хоть глаз выколи.
Она достала мобильник, чтобы узнать время. Было начало девятого. Маша увидела, что на телефоне нет сигнала сети; на экране сиротливо
– Извините, а какая это остановка? – спросила Маша у старца с бумагой.
Тот посмотрел на нее чудно, как будто она задала нелепый вопрос.
– Конечная, – ответил он скрипучим голосом.
– А-а-а-а… где она находится?
– На тридцать седьмом километре.
Маша, озадаченная, вышла из автобуса вместе со всеми. Пассажиры гуськом потянулись к двухэтажному зданию с широкими окнами. Кругом стеной стоял темно-синий зимний лес. На крылечке здания появился охранник в военной форме, и старец протянул ему бумагу со словами:
– От Всероссийского общества слепых.
Под крышей подъезда висела доска с надписью. Маша прочитала: «Реабилитационный центр для слепых и слабовидящих людей Министерства обороны Российской Федерации».
До нее мало-помалу доходило, что она оказалась где-то за городом, в темноте, зимой, на ночь глядя, с незнакомыми людьми, без связи… Она снова взяла в руки мобильник. Сигнал сети появился, совсем слабенький. Но телефон жалобно пикнул, и на нем выскочила надпись «батарея разряжена». Успеть бы позвонить маме, прежде чем он разрядится окончательно!
И вдруг мобильник зазвонил сам.
– Куда ты пропала? – осведомилась мама недовольным голосом. – Звоню тебе, звоню, а ты все время недоступна. Где ты вообще?
– Не знаю!
– Что значит «не знаю»? Ты что, шутишь?!
– Я у слепых!
– Где?! Говори громче, ничего не понимаю!
– У слепых, их тут лечат! – в отчаянии кричала Маша.
– Кто лечит???
– Не знаю! Военные, наверное! Я с ними на автобусе уехала!
– С военными?!
– Нет! Со слепыми!
– Зачем ты с ними поехала? – завопила мама.
– Низачем! Я случайно к ним в автобус села, а он за город уехал! Потом расскажу! У меня сейчас телефон сдохнет!
– Да где ты, объясни, наконец! Как называется это место? Какая там станция?
Маша стала кричать косматому дедушке в ушанке, как будто он был не слепым, а глухим:
– Какая тут станция? Какая станция?
– А мне почем знать, – обиделся дедушка.
– Нет тут станции, – встрял старец с бумагой. – Тридцать седьмой километр это.
Маша снова закричала в трубку:
– Тут нет станции! Тридцать седьмой километр! Тут какой-то реабилитационный центр для слабовидящих!
– По какой дороге?
– По какой дороге? – закричала Маша дедушке с бумагой.
– По асфальтированной, – сурово сказал тот и зашел в холл.
Связь с мамой прервалась – пропал сигнал сети. Маша ходила туда-сюда по двору
Что означало «при»?.. «Пришлю такси»? «Приеду за тобой»? Но куда и на чем она приедет? Мало ли вокруг Москвы тридцать седьмых километров…
Она зашла в холл и несмело приблизилась к охраннику.
– А ты, девушка, с кем? – удивился охранник. – Провожала кого-то?
– Понимаете, я случайно в автобус села, не знала, куда он едет, и теперь не знаю, как быть… Подскажите, пожалуйста, как отсюда добраться до электрички?
– Это когда следующий автобус до автобусной станции пойдет, – ответил охранник. – Так-то до нее десять километров пешком через лес. А от нее, может, и ходит автобус до какой-нибудь электрички.
– А когда будет следующий автобус?
– Послезавтра вроде, – охранник почесал в голове. – Сейчас, погоди, расписание посмотрю… – Он вынул из ящика картонную папку. – А, нет, не послезавтра. Через три дня.
Маша бессильно упала в одно из кресел, что стояли в ряд вдоль стены холла. Размотала шарф, расстегнулась. Как быть? С утра отправляться пешком через лес? Разрешили бы где-нибудь переночевать…
– В одиннадцать тут все закрывается на сигнализацию, – предупредил охранник, – посторонним нельзя находиться на территории. Антитеррористические меры, все дела… – Он с сомнением осмотрел Машу с головы до ног, прикидывая, тянет ли она на террористку. – Если что, в сторожке можешь ночь пересидеть. Там сегодня никого нет. Раскладушки тоже нет, только табуретка.
Маша повертела в руках бесполезный телефон, откинулась на спинку кресла. Проклинала свою феноменальную невезучесть и рассеянность, тридцать седьмой километр и сторожку без раскладушки, а заодно идеомоторную тренировку. «Очень полезная вещь, – думала она ядовито, – дотренировалась, допрыгалась тройной аксель… Теперь ночь напролет сидеть на табуретке… потом через лес переться… Интересно, в нем волки водятся?»
Она мрачно ждала одиннадцати. Но прошло каких-то полчаса, и по стеклянным дверям заскользили переливы света, потом в них вперились ослепительные круглые фары, раздался продолжительный автомобильный гудок.
– Это еще кого принесло? – закряхтел охранник и поднялся с кресла. Бряцая ключами, отпер стеклянную дверь и вышел на крыльцо. Через полминуты вернулся.
– Девушка, это вроде как за тобой! – с удивлением сказал он. – Говорит, твой родственник.
Маша, пуще охранника дивясь, что у нее нарисовался некий родственник и он приехал за ней в такое место, о котором никто ничего не знает и не может толком разъяснить, где оно находится, выглянула на крыльцо.
Напротив крыльца стоял синий «Форд-пикап» в наклейках, а за рулем сидел… Саша!