Принцесса льда
Шрифт:
– А-а-а!.. – Маша отчаянно схватилась за голову.
«Кап, кап, кап», – падали со стола последние капли. В этот самый момент мама беззаботно впорхнула на кухню… и увидела Сашу, которого минуту назад оставила целым и невредимым. Брюки сплошь залиты, рубашка в майонезе с вкраплениями морковки и зеленого горошка, лицо забрызгано вином, точно кровью. Ни дать ни взять раненый полицейский после штурма супермаркета, захваченного террористами.
Эта картина маму настолько поразила, что она начала заикаться:
– Чт-то т-тут
– В гости заходил полтергейст, – проговорил Саша. Теперь он тер оба глаза: во второй, видно, попало вино. – Но ты опоздала. Он уже ушел. – Саша дотер глаза, проморгался и окинул взглядом стол, по которому, казалось, прогулялся слон. – Ничего такого страшного, посуды немного побилось, это к счастью. Салата, правда, осталось мало, но и то хлеб… Все, в общем, в порядке. Только вот вино…
– Боже мой! Неужели пропало?! – Мама обхватила ладонями лицо и уставилась на рубиновую лужу с таким ужасом, словно на ее глазах разворачивалась глобальная катастрофа. Маша готова была заплакать.
Саша смертельно перепугался, что они обе, чего доброго, примутся рыдать – такая перспектива потрясла его куда больше, чем пролитое коллекционное вино.
– Эй, эй, вы чего?.. Прекратите! Бросьте! Нашли о чем переживать! Раз уж мы его не выпили, давайте рассуждать трезво! Вот, скажем, есть в бутылке вино, потом его разливают по бокалам, выпивают, и его как не бывало. У нас оно тоже было, теперь его нет, верно? Только одно звено в цепочке пропущено, а на выходе – то же самое. Логично?
Он говорил так горячо и чистосердечно, что Маша волей-неволей улыбнулась. Мама покорно опустила руки.
– Уффф… Слава те господи… – с облегчением пробормотал Саша. – Все, забыли про это несчастное вино и продолжаем радоваться жизни. Как говорил Винни-Пух, «мед если есть, то его сразу нет». Кстати, у меня осталось кое-что получше! «Мускат белый Массандра» урожая тысяча восемьсот девяносто шестого года, но он дома. В следующий раз попробуем! Мне бы только ожог чем-нибудь помазать…
– А ожог-то откуда? – ахнула мама.
– Это все я виновата! – Маша, чтобы как-то загладить свою вину, поспешно распахнула кухонный шкафчик, схватила бальзам от ожогов и хотела выдавить его Саше на руку.
– Не-надо-не-надо-не-надо! – в страхе закричал Саша и отобрал у нее мазь. – Я лучше сам.
Он сдавил тюбик, но бальзам подсох и не выдавливался: засохший слой, как плотина, сдерживал остатки (в тюбике оставалось всего ничего). Саша сжал его посильней, бальзам прорвал плотину, выстрелил из тюбика и длинным темно-желтым червяком шлепнулся на то единственное, что еще не пострадало на столе, – блюдо с нарезкой. В самую середину, на аккуратные ломтики бекона.
– Полтергейст не ушел, – констатировал Саша упавшим голосом. – Он еще здесь. Мы как герои фильма «Невезучие». Хотя нет, «Невезучие» отдыхают. Мы гораздо круче.
Он безнадежно повертел в руках опустевший тюбик… и вдруг
– Вот и славно, – приговаривал Саша. – Джинсы были не юзаные и получили достойное боевое крещение – коллекционной «Массандрой»! Заодно превратились в «варенку». Это когда-то было модно – вареные джинсы, – пояснил он Маше. – В юности я их и сам пытался варить, но у меня плохо получалось. По-моему, они стали даже лучше, как вам кажется?
Мама не согласилась, что джинсы стали лучше. По ее мнению, в таких джинсах выходить на улицу можно только глубокой ночью и при виде случайных прохожих прятаться в подворотню.
– Если бы я был на машине, меня бы и случайный прохожий не увидел, – сказал Саша.
– А ты не на машине? – ужаснулась мама.
– Не-а, на метро. Я ж думал, вино буду пить… Значит, полагаешь, они не тянут на «варенку»?
Мама полагала, что такие джинсы тянут минимум на пятнадцать суток: дескать, только Саша сунется в метро, полиция мигом его заметет. Как антисоциальный элемент.
– Ничего, притворюсь строительным рабочим, который возвращается после трудовой вахты, весь в красках, в цементе и так далее. У вас дома каска случайно не завалялась? Нет? Жаль…
Маша в это время собирала шахматные фигуры, подметала осколки, вытирала табуретки, пол и забрызганную вином стену. Подогрела мясо, расставила на столе остатки еды и объявила, что ужин какой-никакой, но готов.
– «Какой-никакой»?! Да это самый оригинальный и незабываемый ужин, на котором мне доводилось присутствовать! – провозгласил Саша, поднял бокал с минералкой и обернулся к Маше: – В честь этого события предлагаю перейти на «ты»!
Глава 26 Головокружение
Маша удачно выступила и в Казани, на втором этапе Кубка, и по сумме баллов прошла в финал. Но до финала ее ждало юниорское первенство России.
…На третью ступень пьедестала она поднялась, как на седьмое небо: бронза на российском первенстве означала, что в конце зимы Маша поедет на чемпионат мира среди юниоров. Окрыленная, она неугомонно прыгала на тренировках тройные и упивалась своим уверенным четким приземлением. Сергей Васильевич останавливал ее, как коня на полном скаку, и гнал на скамейку, точно в стойло: