Принцесса маори
Шрифт:
— Как же вы решились покинуть Мини, чтобы оказаться в этом аду вместе с нами? — с удивлением спросила Ева.
— Мы отправились в путь, еще не подозревая, что нас ждет впереди. Люси неожиданно затосковала по дому и непременно хотела вернуться в Нейпир, — как бы извиняясь, заметила тетушка Ха.
— Потом земля содрогнулась, мы в панике повернули обратно, но по дороге встретили людей, которые нам сообщили, что в капелле миссии в Мэривейле нескольких священников землетрясение застало врасплох, и они погибли. Люди отговаривали нас возвращаться в Мини и советовали
У Евы на глаза навернулись слезы. Она кивнула.
— Ну говори уже! Что произошло? — нетерпеливо требовала тетушка Ха.
— Нейпир полностью разрушен. Центра города больше нет. То, что не разрушилось, уничтожили пожары.
— Беда, беда! — запричитала Люси, но потом вдруг умолкла и после короткой паузы спросила: — Где Адриан?
— В безопасности. Его не было в технической школе, когда она обвалилась и погребла под собой учеников, — сказала Ева. — Я больше беспокоюсь о Беренике. Камень от дымохода попал ей в голову, а у нас нет врача. Она без сознания.
Обе пожилые дамы подошли ближе к дивану.
— Ты говоришь, что нельзя вызвать врача? Но почему? — спросила тетушка Ха, осторожно ощупывая голову Береники.
— Город полностью разрушен. Они все задействованы для оказания помощи многочисленным раненым.
Люси воздела руки к небу и произнесла что-то на языке маори. Когда она опустила руки, то удивилась, заметив незнакомую девушку-маори.
— А ты кто такая? — с любопытством спросила Люси.
— Меня зовут Хариата, я новая подруга Евы, — ответила та. — А вы миссис Болд?
— Да, так и есть, но ты так растерянно смотришь на меня, что могу предположить: ты считаешь меня каким-то чудовищем.
— Нет, моя семья всегда восхищалась вами…
Люси лишь отмахнулась:
— Да что там, я ничего такого не сделала в жизни, чем можно было бы восхищаться и…
— Кто-нибудь может принести мне воды и чистое полотенце? — тем временем спросила тетушка Ха, и Хариата тут же поспешила выполнить просьбу. — Кажется, голова не так уж сильно разбита, но, возможно… — тетушка Ха осеклась.
— Что? — поинтересовалась Ева.
— Травма, возможно, находится внутри черепа…
Ева понимала, что это значит. Тогда Береника приговорена к смерти. Хариата принесла миску с теплой водой и чистое полотенце. Тетушка Ха осторожно промыла рану. Береника застонала, но так и не очнулась.
— Есть комната, в которой я смогу ее спокойно лечить? — спросила Ха.
Ева решила, что это можно организовать в ее комнате, и попросила двух матросов, которые уже собирались уйти, чтобы помогать другим, перенести Беренику по длинному коридору. Они дружно подхватили девушку с дивана. В тот момент Ева почувствовала, что у нее темнеет в глазах. Она попыталась ухватиться за спинку стула, но тут у нее подкосились ноги.
У Харакеке была одна плохая привычка, которую ее сестра Люси
— Ну говори уже, что с ними? — спросила она в который раз, на что Харакеке ответила:
— Их жизни вне опасности.
— Какая же ты неразговорчивая! — упрекнула ее Люси.
— А ты эгоистичная! — резко заявила Харакеке.
Люси пропустила ее ответ мимо ушей. Сегодня она не хотела ругаться с сестрой. Они постоянно это делали с тех пор, как в 1875 году вновь встретились в ее доме. С того времени сестры никогда не приходили к единому мнению и каждая стремительно меняла свою точку зрения.
Харакеке считала, что имеет право не распространяться о том, как выздоравливают больные. Она не придерживалась врачебной этики, полагая, что не обязана хранить молчание о болезни пациента, как это делают доктора-пакеха. Она никогда никому не рассказывала, как избавила Люси от ломоты в костях. Главное, что ее старания увенчались успехом.
По возмущенным стенаниям Люси нетрудно было догадаться, что у нее на этот счет было иное мнение. «Наверное, она не сдастся, пока я ей все не опишу в деталях», — подумала Харакеке.
— Ты все не можешь успокоиться? — вздохнула тетушка Ха и выпустила дым прямо в сторону Люси, так что ту обволокло серое облако.
Люси поморщилась, а Харакеке пристально посмотрела ей в глаза. Сколько лет понадобилось, чтобы она отвыкла называть ее Ахоранги! Но Харакеке когда-то пообещала, что будет называть ее, как и все остальные, хотя Люси — это имя пакеха. Харакеке и сегодня страшно было подумать, как можно было отказаться от имени маори. Она задавалась вопросом, что бы на это сказал их отец, старый вождь. И, вспоминая правителя своего племени, задумывалась о том, как мог бесследно исчезнуть такой видный мужчина, если только его не убили? Иногда у Харакеке появлялась мысль, что сестра на самом деле больше знает об исчезновении Канахау, чем показывает… Как охотно она когда-то предоставила убежище человеку, которого считали убийцей отца!
— Ну, не томи меня! Твое молчание сродни ужасной пытке! — громко возмущалась Люси, глядя на молчащую Харакеке.
— Ладно. В общем, Ева потеряла много крови. Она работала, игнорируя рану на голове. Я ей наложила свежую повязку и строго-настрого велела не вставать с постели.
— Боюсь, она не станет слушать.
— Станет, потому что рядом с ней Хариата. Точно так, как у нас с тобой. Здравомыслящая должна следить за буйной!
— Ты же в наших отношениях не отводишь себе роль созерцательницы? — рассмеялась Люси.