Принцесса маори
Шрифт:
— Как я могу?! — улыбнулась Харакеке, но потом снова посерьезнела. — Раны Евы — царапины по сравнению с травмами Береники. Но твоя очаровательная внучка уже пришла в сознание и снова стала сама собой…
— Что это значит?
— Увидев меня, она заорала: «Убирайся прочь, старая ведьма! Мне нужен доктор!» Девчонка и потом продолжала кричать, но Ева ее успокоила. Она заверила Беренику, что доктор Томас мертв…
— Береника так увлечена его сыном! Понимаешь, у меня никогда не было особых отношений с внучкой. И все же я хочу, чтобы она снова выздоровела.
Харакеке успокаивающе взяла Люси за запястье.
— Да, я абсолютно уверена, что она выздоровеет, но тут есть еще кое-что… — Харакеке тяжело вздохнула, прежде чем продолжить: — На ее бедрах синяки, которые не могли оставить падающие камни. Такие, словно кто-то ее крепко держал…
— Ты считаешь, что кто-то пытался ее…
— Да, могу предположить, даже подозреваю, кто это был. И что этот кто-то, видимо, погиб под обрушившейся крышей, а Беренике удалось выбежать оттуда…
— Ты считаешь, что это был доктор? — спросила Люси. Вид у нее был ошеломленный.
— О чем ты думаешь? Ты выглядишь так, словно увидела привидение.
— Об обвалившейся крыше, — механически ответила Люси. Она немного отклонилась от темы. Ее занимал лишь один вопрос: не откроются ли в связи с обрушением крыши и другие жизненные подробности?
— Тебе совершенно не стоит беспокоиться об обвалившейся крыше, — мягко произнесла Харакеке. — Пожилые мужчины, которых ты приняла у себя в доме, хотели отблагодарить тебя и уже принялись растаскивать обломки. Они обещали, что все сами отстроят заново…
— Ни в коем случае! — закричала Люси. — Я не хочу, чтобы чужие люди копались в обломках нашего подсобного помещения. Под ними лежат все мои воспоминания. Я не хочу, чтобы они брали в руки мои личные вещи. Они не должны ничего предпринимать! Позже я сама об этом позабочусь! Или мы просто все оставим как есть. В память об этом ужасном дне… — Голос Люси сорвался от волнения.
Харакеке только хотела что-то ответить, как к ним на террасу вышла Ева.
— Что тут за крик? — удивленно спросила она.
— У Люси спроси. Я ей как раз говорила о важном, но она думает только о своей кладовке. Ей, видите ли, не понравилось, что пожилые мужчины, которые разместились в саду, хотят помочь убрать обломки. Люси требует, чтобы они прекратили немедленно. Как это понимать? А ты… ты должна находиться в постели! Понятно?
Ева украдкой взглянула на Люси. Как она понимала пожилую даму! Что, если мужчины найдут там не только старые памятные вещи? Она заговорщически кивнула Люси.
— Я сейчас же пойду к ним. Есть еще кое-что… — Ева запнулась.
Она покинула кровать только для того, чтобы как можно деликатнее сообщить Люси, что ее дочь Джоанна умерла. Но до этого нужно было успеть еще кое-что сделать. Ева должна была остановить постояльцев, чтобы те не разбирали развалины.
— Я скоро вернусь!
Харакеке беспомощно взглянула на Люси.
— Ну скажи, что на тебя нашло? Я пыталась тебе объяснить, что твой зять, возможно, пытался посягнуть на честь внучки,
Люси отвернулась. Она не могла вытерпеть пронизывающего взгляда Харакеке. Несмотря на ее удивительные способности, сестра ни за что не должна была узнать, о чем думает Люси. Так глубоко не могла заглянуть в чужую душу даже она. Но сейчас Люси больше всего на свете жалела о том, что никогда прежде не рассказывала Харакеке о смерти отца. А теперь было уже слишком поздно. Это было не самое лучшее время, чтобы открыть правду, которую Люси хранила столько лет. Нет, правду сначала должен узнать Адриан!.. Люси вздрогнула.
— А где Адриан? Знает кто-нибудь, где Адриан? — озабоченно воскликнула она.
— Он поехал в Хейстингс, чтобы купить мне шляпку, — ответила Ева, которая только что вернулась на террасу и услышала вопрос Люси.
Девушка ненадолго задумалась, стоит ли говорить бабушке, что они поженились этим утром. Однако момент показался ей неподходящим.
— Тогда я спокойна. Мальчик в безопасности, — с облегчением ответила Люси. Ее взгляд вновь скользнул по Харакеке, которая с удивлением наблюдала за Люси.
— Как дела у Береники? — спросила она.
— Она спит. Хариата рядом с ней, — быстро ответила Ева, раздумывая, как лучше сообщить печальную новость. А теперь еще этот случай с Береникой и доктором. Стоило ли рассказывать об этом пожилым дамам? Вдруг это нанесет душевную рану и без того вспыльчивой Беренике?
— До землетрясения случилось кое-что плохое, — тихо заговорила Ева после паузы. Она опустила голову и уставилась на свои босые ноги. — Когда я пришла домой, Береника уже лежала в комнате. Мы позаботились о ней. Но тут она вдруг очнулась… И стала уверять, что доктор Томас пытался ее изнасиловать… — Ева подняла голову. Она опасалась, что обе маори будут шокированы этим известием, но Харакеке лишь ответила:
— Я видела синяки у нее на бедрах. Все сходится.
— И что только скажет Джоанна, когда узнает о поведении этого пропойцы? — вздохнула Люси.
Ева глубоко вздохнула, прежде чем выложить всю правду.
— Люси! Мне нужно кое-что рассказать тебе. В городе много погибших. Я сопровождала врача, помогала ему в работе, и среди раненых была женщина, которую я не сразу узнала… — Ева запнулась, на глазах появились слезы.
— Джоанна погибла, да? — Голос Люси звучал до странности сдержанно.
— Да, она умерла у меня на руках, — пробормотала Ева, все еще стараясь не расплакаться.
Люси опустилась в плетеное кресло и закрыла лицо руками.
Ева взглянула на Харакеке, но не увидела никаких эмоций у нее на лице. Ни печали, ни ужаса.
— Мне очень жаль, что я… что ты… что ты потеряла дочь, — произнесла Ева. Вспомнив последние слова Джоанны, она продолжила: — Она лежала у меня на руках, когда умирала. Она просила, чтобы ты простила ее. И добавила, что ты была права, а она оказалась тогда виноватой… Но она не хотела этого… Это ее слова, чтобы они ни значили.