Принцесса маори
Шрифт:
— Там моя подруга Аманда! — в ужасе воскликнула Ева и хотела присоединиться к мужчинам, чтобы самой отыскать девушку.
Но тут она заметила безжизненное тело подруги, лежавшее под грудой камней. Лицо Аманды так и застыло с гримасой боли. Ужас и непостижимость происшедшего читались в безжизненных глазах бедняжки.
— Она ждала меня возле дверей, когда ее засыпало обломками. Если бы я пришла вовремя, этого бы не произошло, — всхлипнула Ева.
— Нет-нет, дитя мое, она была еще в доме. Она стояла у окна. Я видела ее снизу. Я еще крикнула ей: «Беги скорей, выбирайся
Ева, рыдая, бросилась к ней на шею, но медсестра решительно и быстро высвободилась из объятий.
— Вы обе пойдете со мной! — приказала она. — Нам нужно сообщить обо всем, что здесь произошло, а потом попросить, чтобы из больницы забрали кровати и вывели наружу раненых. Никогда не знаешь, будут ли повторные толчки.
— Но как же мой муж? — в бессилии возразила Ева, хотя понимала, что в такой ситуации нужно помогать там, где находишься.
Ева и Хариата последовали за медсестрой. Они поддерживали друг друга под руки. Маори дрожала всем телом.
— Я бы тоже хотела узнать, что с моей семьей, но… — Хариата запнулась и вскрикнула.
В этот момент вдалеке взметнулись ввысь языки пламени. Что-то горело в центре города.
— Мне нужно туда, мне нужно туда! — закричала Хариата, но Ева потащила ее за собой в больницу.
Она уже тогда осознала, что нет времени оплакивать собственное несчастье. Ева понимала глубокое отчаяние Хариаты, потому что и сама в этом аду хотела быть рядом с любимым.
Больница по большей части не пострадала от разрушительной силы землетрясения. Распахнулась дверь, и навстречу им выбежали два врача.
— Эти девушки — ученицы медицинской школы! — крикнула им медсестра и побежала дальше. — Они могут вам помочь!
Один из врачей быстро кивнул и велел идти вслед за ними. Они с коллегой отправились в центр города.
— Там жители города сильнее всего пострадали от землетрясения, — объяснил он девушкам. — Царит настоящий хаос!
Правота его слов подтверждалась по мере того, как они пробирались к Хейстингс-стрит. Улица, по которой в прекрасную солнечную погоду обычно прогуливались горожане, теперь больше напоминала поле боя. Из разрушенных домов вырывались языки пламени. Пожары распространялись молниеносно. Отовсюду доносились пронзительные крики. Какой-то мужчина рядом с девушками силился откопать жену из заваленного подвала. Ева хотела прийти ему на помощь, но врач закричал на нее:
— Эта работа для сильных мужчин! У них будут другие помощники. Мы сюда пришли не для разбора завалов, а чтобы помогать обрабатывать раны выжившим!
— Где раненые? — крикнул его коллега какому-то мужчине.
— В парке! — ответил тот.
Они побежали вдоль улицы по обломкам, огибая разбитые автомобили. Им пришлось перелезть через перевернутый трамвай. Вдруг на боковой улице Хариата остановилась.
— В этом доме живет моя семья! — вскрикнула она. — Почему никто не тушит пожар?
— Потому что у нас нет воды! — заорал ей в ответ пожарный. —
Ева едва смогла удержать Хариату от того, чтобы та не бросилась в пылающий дом.
— Будь благоразумна! Может, твою семью уже давно спасли.
Сначала Хариата стояла в нерешительности, но потом побежала вслед за Евой и двумя врачами. Парк превратился в огромный лазарет. По крайней мере таким он казался Еве.
Отец раньше часто рассказывал ей о войне. Когда он выпивал слишком много вина, на его глазах появлялись слезы и он говорил о сражении в Вердене. Кричащие обрубки тел, останки людей…
Они разделились на две группы. Ева пошла с одним врачом, Хариата — с другим.
Перед ними на земле лежал скрючившийся от боли мужчина, у которого не было руки. Нужно было обработать окровавленную культю. Еве вновь вспомнились рассказы отца.
«Просто не думай об этом!» — убеждала она себя и пыталась отрешиться от чувств, выполняя указания врача. Быстро соображая, она подавала врачу из сумки все, что он просил, разрывала мужские рубашки на лоскуты и делала из них перевязочный материал.
Она вздрогнула, когда врач внезапно обратился к ней и велел не двигаться. Потом он протер ей лоб каким-то ужасно жгучим лосьоном и наложил повязку на голову.
— Рана сильно кровоточила, — объяснил врач. — Нужно уберечь ее от инфицирования бактериями.
Потом он снова вернулся к стонущим раненым. Некоторые из них отделались только переломами. Они кричали громче всех, но по предписанию им должны были помогать в последнюю очередь.
— Держитесь! — подбодрил он женщину, которая не издавала ни звука. — Будет чертовски больно, но речь идет о жизни и смерти! — Затем он обратился к Еве: — Мне нужна чистая тряпка и йод.
Ева поторопилась и достала все, что он просил. Ее взгляд упал на окровавленную женщину. Та, превозмогая боль, стиснула зубы. Лицо ее, которое сейчас пытался обработать доктор, было изуродовано до неузнаваемости. Оно представляло собой сплошную зияющую рану. И все же Ева догадалась, кто это, но попыталась не думать об этом.
— Держите голову ровно! — орал врач. — Мне нужно вытереть кровь. Иначе я не смогу увидеть, что… — Он взял тряпку, которую протянула Ева, и стал удалять липкую красную массу.
Ева мужественно поддерживала голову женщины и старалась не смотреть на разверстые раны. Вдруг женщина застонала громче и заговорила.
— Где я? Где я? — повторила она несколько раз.
Все еще силясь не смотреть на нее, Ева осторожно погладила ее лоб, на котором не было ран.
— Где Адриан, где Береника? — в отчаянии твердила женщина.
Теперь у Евы не осталось никаких сомнений. Она осознала весь ужас. Ее затошнило. Больше не приходилось себя обманывать: перед ней лежала тетка Джоанна с изуродованным лицом и кровоточащим виском! Но девушка не подавала виду, что узнала ее. Она из последних сил боролась с тошнотой. В следующее мгновение ужас обрел обличье. Врач вытер кровь, и лицо вновь стало человеческим, все в порезах и рваных ранах. К облегчению Евы, тетка Джоанна не открывала глаз.