Принцесса маори

Вальден Лора

— Люси, пожалуйста, Даниэль должен решить сам. Он взрослый мужчина, — слабо возразила Ева.

На губах Даниэля появилась смущенная улыбка.

— Бабушка Люси, поверь мне, все будет хорошо. Береника иногда бывает немного капризной. Но с этим я как-то справлюсь. На самом деле она словно вывалившийся из гнезда птенец, которого я могу спасти. Она ведь так страдает после гибели наших родителей!

Ева, разволновавшись, хватала ртом воздух. «Я не могу позволить ему попасть в расставленные силки», — повторила она про себя. Даниэль уже подошел к двери, когда она

решилась приложить все усилия, чтобы не допустить этого бесчестного союза.

— Останься с бабушкой Люси и поболтай с ней немного. Тебе нужно как можно мягче объяснить ей, что с понедельника я не буду ходить в школу для медсестер, а отправлюсь в твое архитектурное бюро. А я пока приведу Беренику.

Даниэль уже взялся за ручку двери, и по нему было видно, что он сомневается, стоит ли соглашаться с предложением Евы.

— Пожалуйста, Даниэль, расскажи бабушке Люси, что собираются делать в Нейпире архитекторы и почему я тебе нужна, хорошо?

Ева облегченно вздохнула, когда Даниэль присел рядом с креслом-качалкой. Девушка удивилась тому, какой измученной показалась Люси. «Это очень странно», — подумала Ева, выходя из комнаты. Но тут она словно прозрела. Видимо, Люси тоже сомневалась, что из отношений Береники и Даниэля может получиться счастливый брак.

Перед дверью Ева чуть не столкнулась с тетушкой Ха.

— Так и зашибить недолго! Куда это ты так спешишь? — поинтересовалась, улыбаясь, маори.

— Я намереваюсь спросить Беренику, не будет ли разумнее рассказать своему будущему мужу всю правду о том, что хотел сделать с ней его отец, и не притворяться, что она сожалеет о смерти доктора Томаса, — шепнула ей на ухо Ева.

— Что? Даниэль хочет жениться на Беренике? — воскликнула Харакеке громче, чем собиралась.

— Тс-с-с, — прошипела Ева и поспешила на второй этаж.

Ей повезло: Береника была у себя в комнате и вертелась в роскошном платье перед зеркалом. Волосы она заколола большой золотой заколкой. Очевидно, Береника догадывалась, что Даниэль намеревается просить ее руки. Она выглядела сногсшибательно. В общем, не как девушка, живущая в разрушенном городе, где нужны любые свободные руки. Она обернулась и неодобрительно взглянула на Еву.

— Только не вздумай усесться в грязных лохмотьях на мои кресла, — прорычала она вместо приветствия.

— Что-то я тебя не видела на встрече девушек на Хейстингс-стрит. Там были все, — ответила Ева.

— Что тебе здесь нужно? Ты хочешь вызвать у меня угрызения совести? Я плохо себя чувствую.

— Мне нужно срочно поговорить с тобой!

— Разве это не может подождать? Я отчетливо слышала голос Даниэля. Он здесь, не так ли?

— Да, он сидит в комнате у бабушки Люси.

— И не подумай переманить его у меня в последний момент, дорогая золовка, — выпалила Береника.

— Это не входит в мои планы, или ты забыла, что мое сердце принадлежит только твоему брату?

Береника язвительно рассмеялась.

— Ты же не посвятишь всю оставшуюся жизнь мертвецу! И поэтому ты вполне могла положить глаз на моего Даниэля, который черт его знает почему влюбился в тебя без памяти.

— Ты

действительно редкостная дура! — возразила Ева.

Больше всего ей сейчас хотелось влепить Беренике звонкую пощечину. На какой-то миг Ева пожалела, что решила призвать Беренику к ответу тет-а-тет, а не в присутствии бабушки Люси и Даниэля. Почему она никому не говорила о предложении руки и сердца от Даниэля? Это вдруг показалось очень странным. Почему Ева ведет себя так тактично в отношении такого человека, который только и норовит обидеть своих близких и манипулировать ими? Вздохнув, Ева сама ответила на все вопросы: ей не хватало озлобленности, чтобы сделать какую-либо подлость!

— Я пришла, чтобы кое-что сказать, прежде чем ты согласишься выйти за Даниэля, — наконец спокойно произнесла Ева.

— Что ты там еще решила мне сказать? Мне даже не нужно спрашивать! Ты же не моя мать! А если ты мне и родственница, то всего лишь седьмая вода на киселе!

Ева с сожалением взглянула на Беренику.

— Неужели возможно, чтобы такая красивая девушка, как ты, была настолько отвратительной?

Береника пропустила фразу мимо ушей и встала перед Евой, приготовившись обороняться.

— Ну, чего ты хочешь?

— Это правда, что ты рассказала Даниэлю, будто очень страдаешь из-за того, что погиб доктор Томас и твоя мать, и будто пережить эту утрату сможешь, только если рядом будет Даниэль?

— Если ты уже все знаешь, почему задаешь идиотские вопросы? Какое тебе до этого дело?

— Значит, ты не сказала Даниэлю, что хотел сделать с тобой его отец незадолго до землетрясения?

Береника покраснела как помидор.

— Ради Бога, что за чушь ты несешь?

— Я говорю о том, что доктор Томас изнасиловал тебя или по крайней мере пытался это сделать!

— Ты совершенно спятила! Как ты вообще решилась так оболгать моего отчима? — Береника рассерженно топнула ногой.

Ева была озадачена.

— Ты на самом деле ничего не помнишь или разыгрываешь очередной спектакль?

— Я не знаю, в чем ты меня хочешь убедить. Откуда ты это вообще взяла? Со мной никогда не происходило ничего столь отвратительного. Мой отчим любил меня, как родную дочь. Ты решительно не в своем уме! — У Береники от волнения все лицо пошло красными пятнами.

По крайней мере теперь Ева знала ответ на свой вопрос. Возмущение Береники казалось вполне правдоподобным. Ева исключала, что Береника могла так хорошо притворяться. Очевидно, это происшествие стерлось из ее памяти. Это заставило Еву задуматься и продолжить разговор немного мягче:

— Значит, ты ничего не помнишь, что было незадолго до землетрясения?

— Не было ничего необычного. Я хотела выйти из дома, и тут земля подо мной закачалась. Я только почувствовала, как что-то ударило меня по голове.

— И ты была дома одна?

Береника пожала плечами.

— Я этого уже не помню.

— Ты можешь вспомнить, был ли доктор Томас рядом?

— Нет, с чего бы ему быть? Обычно в это время у него была практика.

— Но не в последние недели, потому что с утра он уже был пьян.