Принцесса маори
Шрифт:
— Твоя мама — самая красивая женщина, которую я когда-либо встречал, — раздался голос позади них.
Джоанна обернулась и в слезах бросилась в объятия отца.
— Но она ведь не пакеха, — всхлипывала она. — Все в округе только и говорят о маме! Подруги подшучивают надо мной, спрашивают, где моя льняная юбка, танцуем ли мы дома хака.
Том высвободился из объятий дочери и серьезно взглянул на нее.
— И ты на это обращаешь внимание? Есть ли что-нибудь важнее родительской любви? Мы ведь все делали для тебя! И мы никогда не утаивали от тебя, что Люси — маори. Чего же
— Тебя ведь нет рядом, когда они говорят такое! — заревела Джоанна. — Я хочу, чтобы Люси наконец призналась, что она не моя мать! Это ведь правда, отец? Скажи мне!
Том побледнел как снег. Казалось, он плохо подготовился к моменту, которого Люси ждала вот уже много лет, и выглядел совершенно беспомощным.
— Что за глупости ты говоришь? — крикнул он так громко, что Джоанна вздрогнула от испуга.
— Но я… я же знаю! Мать Розалин рассказывала это на собрании чайного клуба.
— Чайного клуба! — Том пренебрежительно скривился. — Покончим с этим! Я больше не хочу об этом ничего слышать, понятно?
Люси было немного жаль Тома. Очевидно, его поразило то, что Джоанна, слушаясь его столько лет, теперь добивалась правды любыми способами. В последнее время Люси и без того волновалась за Тома. Он всегда выглядел уставшим. Но каждый раз, когда она заговаривала об этом, он убеждал жену, что все это ей только кажется. Теперь его лицо посерело. Казалось, Том в один миг постарел на много лет.
— Мы — твои родители, и хватит об этом! А тот, кто утверждает обратное, врет!
— Розалин слышала это собственными ушами! — упрямо возражала Джоанна.
— Вот теперь уже точно довольно! — заорал Том, выйдя из себя от злобы. — Сейчас мы спросим эту даму, кто ей разрешил болтать всем такую чушь! — Он схватил дочь за руку и потащил за собой.
— Том, отпусти ее! Мы можем уладить все мирным путем. Нам не стоит так сразу… Я хочу сказать… не стоит пугать людей без причины, — произнесла, запинаясь, Люси.
— Никому не позволено безнаказанно болтать всякий вздор о тебе! — закричал Том. — И я навсегда закрою рот этим тупым женщинам, называющим себя леди!
— Пожалуйста, папа, нет! — отчаянно запротестовала Джоанна.
Но ее отец был полон решимости.
— Я клянусь, что никогда больше не скажу ничего подобного! — запричитала Джоанна.
— Том, слышишь, она дала обещание! Поверь ей. Не нужно ставить нашу дочь в неудобное положение, — вмешалась Люси, доброе сердце которой всегда отзывалось сочувствием к Джоанне.
— Нет, я навсегда закрою рты этим леди! Что будет, если однажды меня не станет? Кто тогда защитит тебя? Нет, Люси, я улажу все сейчас, чтобы никогда больше к этому не возвращаться!
Спина Люси вновь покрылась холодным потом. Неужели он настолько уверен в том, что в обозримом будущем оставит ее одну? «Господи, пусть это будет неправда», — молилась Люси. И все же это казалось реальностью. Том был болен. Наверняка именно поэтому он назначил молодого винодела Джона Кларка своей правой рукой. Том, который предпочитал сам делать
Люси испугали собственные мысли. Она должна была удержать Тома. Для девушки будет неслыханным позором, если отец затащит ее в дом подруги и начнет скандалить. Но было слишком поздно! Люси в какой-то миг перестала переживать за Тома, потому что муж уже принял решение. Она услышала, как взвыл мотор машины.
Том сжал зубы. Мольбы и уговоры Джоанны, конечно, не оставили его равнодушным. Еще никогда у него не возникало такой крупной ссоры с дочерью. Он любил Джоанну, но не мог допустить, чтобы после его смерти стервятники набросились на беззащитную Люси. А Джоанна никогда не заступится за мать. Кто ей вбил голову эти предрассудки? Может, им стоило бы соврать девочке, не сказав, что Люси — маори, когда Джоанна спросила об этом?..
Том чувствовал, как в грудной клетке становится тесно, как ему не хватает воздуха. Обычно в такие моменты он принимал капли, но от злости совершенно позабыл о них. Лучше ему не становилось, поэтому пришлось дать крюк и заехать к врачу. С тех пор как старый доктор Томас умер от сердечного приступа, дела у Тома становились все хуже. Сына доктора, Бертрама Томаса, он не любил. Том не мог толком объяснить, что ему не нравится в молодом человеке, но это была неприязнь с первого взгляда. Поэтому он послал к нему дочку.
— Только вытри лицо и скажи доктору, что тебе нужны капли для мистера Болда.
Джоанна забыла тут же о своих проблемах и испуганно спросила:
— Папа, ты болен? Боже мой, ты выглядишь ужасно бледным. Не лучше ли будет, если он тебя осмотрит?
— Ты не можешь просто сделать то, о чем тебя просят? — вспылил он.
И Джоанна повиновалась.
Том откинулся на водительском сиденье и постарался дышать спокойно и равномерно, как ему советовал доктор Томас-старший. Краем глаза он наблюдал за дочерью, которая звонила в дверь.
Доктор Томас внимательно выслушал ее, прежде чем бросить взгляд на машину. Джоанна вошла за ним в дом. Том нетерпеливо наблюдал за дверью. Давление на грудную клетку, к счастью, ослабло. Ему уже не нужны были капли. Тем больше его удивляло, что Джоанна все не возвращалась из дома доктора. Неужели доктора совсем не волновало то, что Том страдает от сердечного приступа, сидя в машине без медикаментов? Казалось, прошла целая вечность, прежде чем дверь снова открылась. Доктор похлопал Джоанну по руке, дочка прямо светилась. Тому это очень не понравилось. Джоанна, по мнению отца, обладала довольно странным вкусом в отношении мужчин. Он не имел ничего против образованных парней, которые иногда забирали дочь из дому на танцы. Единственный парень, который пришелся Тому по сердцу, это Джон Кларк, крепкий физически и чрезвычайно честный. Но дочь игнорировала парня, хотя тот был симпатичным и вел себя очень вежливо, не то что эти выскочки из хороших семей, с которыми так охотно общалась Джоанна.