Принцесса
Шрифт:
— Есть подтверждение того, что ты обязана подчиниться закону и нашей воле.
Таня наконец смогла повернуть голову, но руки ее все еще были несвободны.
— Ты подонок…
Но тут он резко повернул ее на спину и впился в ее губы страстным поцелуем. Этого она меньше всего ожидала, но стерпела не в силах оторваться от него. У нее был небольшой опыт поцелуев с мужчинами, когда они украдкой зажимали ее где-нибудь в углу. Но так ее никто никогда не целовал. У Тани даже закружилась голова и по телу пробежала сладкая дрожь. На мгновение она забыла обо всем… Последним
Девушка оцепенела от ужаса. Нет, не пронзительного дьявольского взгляда испугалась она, это можно пережить. Другое взволновало ее: Штефан может испортить весь ее тщательно наложенный грим. Поэтому она не стала делать резких движений и вступать в борьбу.
— Обычно проститутки не так разборчивы, — тихо произнес Штефан, — почему же ты сопротивляешься?
Тане было отвратительно то, что ее считают проституткой, но она не стала оспаривать это. Притом что Штефан так любит всякие доказательства, он наверняка потребует их у нее, а это означает, что она должна будет переспать с ним, чего она не собиралась делать.
Поэтому она ответила с напускной бравадой:
— Я не сплю с мужчинами, которых собираюсь убить при первой же возможности.
Штефан расхохотался, хотя ничего смешного в этом не было.
Таня обратила внимание, что улыбка и вообще веселое выражение лица сделали его очень привлекательным, даже красивым. Да, таким он понравился ей.
Штефан поглядел на нее и неожиданно подмигнул ей:
— Мне нравится твой ответ. Он достоин будущей королевы Кардинии. Ты порадовала меня, Татьяна.
А вот теперь он опять насмехается над ней.
— Можешь рассказывать свои сказки кому-нибудь другому, но не мне.
— Но уже ведь доказано, что ты Татьяна Яначек!
— Это выдумки того, кто подсматривал за мной вчера в окно моей комнаты.
— Забавно, — усмехнулся Штефан, — но это не правда. Лучше продолжить то, чем мы занимались до этого разговора.
— Не смей больше целовать меня! — воскликнула Таня. — Опять укушу, и еще сильнее.
— Ах ты маленькая дрянь! Пора научить тебя целоваться с такими, как я.
Он не дал ей опомниться и стал целовать ее в губы так, что она не могла ухватить его зубами. Это было больше похоже на игру, чем на борьбу, и Штефан рассмеялся. Ему это пришлось явно по вкусу.
— Ладно, сдаюсь, — наконец сказал он, — но ты должна простить меня, Таня. Я немного не в себе, но это ты виновата — отсутствие некоторых деталей одежды вызвало во мне романтические настроения. Но ничего, не волнуйся. Скоро мы обеспечим тебя необходимым гардеробом. Я сам займусь подбором нижнего белья.
Таня чувствовала, что он просто дразнит ее, а вовсе не желает обидеть ее снова. Но щеки ее зарделись от стыда.
— Перестань прикидываться и прекрати ломать комедию, — сказала она. — Я знаю, что никакая я не Татьяна, что это все выдумки. Никакой одежды никто мне не купит. И уж конечно, ты не выдашь
— Довольно! — — последовал окрик.
Глава 10
Таня поняла, что совершила крупную ошибку, высказав Штефану сразу все свои сомнения и требования. Ясное дело, он об этом и слышать не хотел. «Довольно!» — только и сказал он. Похоже, она опять разозлила его, но на сей раз сама не желая того. Получилось глупо — лежать в его объятиях на кровати и при этом пытаться выглядеть независимой и решительной.
Она не знала толком, что будет дальше, и забеспокоилась, хотя напрасно — Штефан не собирался больше с ней спорить. Он бросил на нее долгий испытующий взгляд, затем поднялся и молча направился к двери.
Таня моментально сообразила, что ей крупно повезло — он так быстро ушел, что едва ли успел заметить смазанный грим на ее лице. Вспомнив об этом, она отвернулась к стене — вдруг Штефан передумает и вернется. Но тот только бросил через плечо:
— Собери свои вещи. Ты больше сюда не вернешься.
И удалился, хлопнув дверью.
Так вот что он решил, надменный и бездушный тип! Все-таки собирается увезти ее. Таня поняла, что больше нельзя терять времени на пустые размышления, надо спасаться, пока не поздно. Но прежде всего нужно привести в порядок свою внешность, то есть подправить грим. На это уйдет всего несколько минут.
Она спрыгнула с кровати и бросилась к своему туалетному столику, который ей удалось когда-то соорудить из старых ящиков. На нем у нее стояли коробочки с пудрой разных оттенков, кремы, тушь — все, что ей по крохам удавалось собрать. Там же стоял обломок зеркала, найденный на помойке. Столик был низкий, и в зеркале была видна только часть ее тела от талии до колен. Не в силах противиться искушению, просто умирая от любопытства, Таня повернулась спиной и задрала юбку. Взглянув на себя через плечо, она так и обмерла — он видел все это! Таня залилась краской, ей было и стыдно, и… Но она не могла определить словами то чувство, которое вдруг возникло при воспоминании о том, как Штефан разглядывал ее.
Нельзя Сказать, чтобы Таня совсем ничего не знала о половом влечении, совокуплении и некоторых других подробностях. Во-первых, она часто слышала кое-какие разговоры в таверне от подвыпивших мужчин, которые с жаром обсуждали свои похождения. Во-вторых, она видела, как это делается, когда заставала в сарае девчонок-подавальщиц со своими ухажерами. А в-третьих, как-то раз одна соседка весьма красочно расписала все, что она проделывала со своим любовником и что при этом чувствовала. Поэтому Таня сразу поняла, что с ней происходит, когда Штефан прикасается к ней или целует ее. Соседка говорила об этом так: «Все содрогается и переворачивается внутри, где-то посредине». Для Тани это было слишком грубо по сравнению с тем трепетом и удовольствием, которое испытала она. Кроме того, ее ощущения сосредоточивались гораздо ниже «середины»…