Принцип карате
Шрифт:
Лена его не провожала: она не любила расставаний, к тому же занятия по сосредоточению и куча всяких важных дел… Вагон сиял чистотой, в комфортабельных двухместных купе неторопливо устраивались солидные, сопровождаемые услужливыми провожающими неулыбчивые мужчины. «В СВ ездят начальники, можно завести полезные знакомства», — говаривала дальновидная Лена, а Гришка Габаев хвастался, что именно таким образом сдружился с несколькими известными в городе людьми. Не исключено, что врал.
Колпаков расположился на широком мягком
— Уф, еле успел! — отдуваясь, перевалился через порог начинающий полнеть коренастый человек с изборожденным морщинами лицом. Ему можно было дать лет пятьдесят с гаком, изрядно поредевшие седые волосы и усталые глаза говорили, что гак этот достаточно велик.
— Значит, вместе едем, — то ли спросил, то ли констатировал он. — Очень хорошо. Илья Сергеевич.
Рука у него оказалась неожиданно твердой.
— Хоть дух перевести…
Попутчик откинулся на диван, вытер аккуратно сложенным платочком вспотевший лоб, затем достал блокнот, будто спеша записать внезапно пришедшую мысль.
— Впрочем, засиживаться нельзя, надо дела делать. Это вам на память.
Он вырвал и положил на столик листок с рисунком. Быстрые точные штрихи изобразили угол купе и глядевшего в окно Колпакова.
— Вы художник?
— В душе, только в душе, — весело отозвался Илья Сергеевич, деловито устраивая вещи — черный пластмассовый «дипломат» и большую дорожную сумку.
Затем он снял и повесил на вешалку пиджак, ослабил галстук, сменил туфли на мягкие домашние тапочки.
Чувствовалось, что он энергичен, домовит, основателен и любит удобства. Колпакова сосед заинтересовал. Интересно, чем он занимается?
Поезд медленно тронулся с места, лавируя между пассажирскими составами и товарняками, выбрался со станции, осторожно протиснулся сквозь решетчатую ферму моста и, вырвавшись в загородный простор, быстро набрал скорость.
Колпаков просматривал рукопись, попутчик изучал газеты.
— Наконец-то! — неожиданно нарушил тишину Илья Сергеевич и ткнул пальцем в небольшую заметку. — Построен деревообрабатывающий комплекс с полной утилизацией отходов! А то с кубометра древесины треть уходит в опилки, это какие убытки по стране! Вот давайте посчитаем, что получается…
Оживившись, Илья Сергеевич сыпал цифрами: тонны, кубометры, сотни тысяч рублей, производительность лесопильных линий, рентабельность леспромхозов…
«Наверное, хозяйственник», — подумал Колпаков, которого вся эта математика начала утомлять.
— Вы работаете в системе лесозаготовок? — попробовал он перевести разговор в иное русло.
— Да нет… — Илья Сергеевич потух так же быстро, как вспыхнул. — Товарищ был большим специалистом по лесу… А я так…
Он снова уткнулся в газету, но, очевидно, деятельная натура не позволяла
— Покурим?
— Не курю.
Илья Сергеевич вышел в коридор и вскоре уже беседовал с похожим на Фантомаса лысым крепышом, сжимавшим в золотых зубах злую дешевую папиросу.
«Общительный дядя», — отметил Колпаков, прислушиваясь к обрывкам разговора.
Илья Сергеевич рассказывал об артельной добыче золота, северных коэффициентах, методах ведения геологической разведки, охоте на медведя.
«И с большим жизненным опытом».
Попутчик вызывал у него все больший интерес.
Любезная проводница в крахмальном фартуке принесла янтарный чай.
— Слабовато заварен, — добродушно пробурчал Илья Сергеевич и хитро подмигнул. — Ну, ничего, не пропадем!
Жестом фокусника он открыл «дипломат» и выставил на столик традиционную железнодорожную снедь: вареную курицу, яйца, кусок колбасы, длинный парниковый огурец, спичечный коробок с солью.
Потом значительно потер ладони и, как художник, завершающий натюрморт, добавил плоскую бутылочку дагестанского коньяка и блестящие мельхиоровые стопки.
— Приступим!
Колпаков пить отказался, чем поверг спутника в изумление. Пришлось дать пояснения.
— Ну, раз так!
Илья Сергеевич быстро пил и энергично закусывал, при этом шевелились все лицевые мышцы, а морщины то разглаживались, то еще более углублялись.
— У меня был сосед — тренер по карате, — сообщил он, обгладывая грудную кость. — Слямин его фамилия, может, слышал?
Колпаков кивнул.
— Хороший навар имел…
Илья Сергеевич снова наполнил стопку.
— Но дуролом! За здоровье непьющих! Так вот… Имеешь свое дело и сиди тихо, веди себя прилично, а он драку затеял и сел не по своей статье…
— А какая у него «своя» статья? — насторожился Колпаков.
— Сто пятьдесят третья, часть первая, — пробурчал Илья Сергеевич с набитым ртом. И, заметив недоумение слушателя, пояснил:
— Частнопредпринимательская деятельность. До пяти лет с конфискацией.
— За тренерство не сажают! Хочу, даю уроки математики, хочу — карате! — повторил Колпаков Гришкины слова.
— Молодец, разбираешься! — засмеялся Илья Сергеевич, показав смахивающие на искусственные зубы. — Но поверхностно! Математике можно учить у себя дома. А тут нужен зал! Чей он есть? Собственных залов не бывает. Значит — использование государственных, кооперативных или иных общественных форм…
«Разносторонний дядечка. Может, адвокат?» — подумал Колпаков и похвалил себя за предусмотрительность: аренду залов он всегда оплачивал.
— А вообще мое мнение такое, — не переставая жевать, продолжал Илья Сергеевич. — Карате — сплошное хулиганство. Орут, прыгают, ногами дерутся. Его по ошибке к нам пустили и скоро прикроют, попомнишь мое слово. Ни к чему хулиганов плодить!