Принцы в башне
Шрифт:
– Королевству нужен хозяин, – сказал Бэкингем, и все бароны за столом принялись стучать кружками о столешницу, бить ложками по мискам и даже кидать чаши на пол, распугивая любимых бойцовых собак принца Ричарда.
– Королевству нужен король! – закричал лорд Эштон.
– Да здравствует король Ричард! – слышалось со всех сторон.
Тогда Ричард поднялся со своего места и поднял узкую ладонь, призывая к тишине.
Он дождался, пока бароны успокоятся, и заговорил.
– Дорогие мои друзья, – сказал он негромко,
– Гип-гип-ура! – закричал бароны.
– Но до сих пор никто не доказал, – продолжал Ричард, – что мальчики, которых я охраняю в Тауэре, на самом деле незаконные бастарды, не имеющие прав на престол.
– Слушайте, слушайте! – закричал Бэкингем.
– Я не сделаю ни единого шага, пока не соберется парламент и народные избранники не примут решение, столь важное для нашего государства. Этому решению я с радостью подчинюсь.
Ричард сел на свое место, и никакие крики и требования верных баронов не смогли заставить его изменить решение.
Обед закончился, и Ричард велел всем разойтись. Он сказал, что устал и ему надо подумать.
– Я останусь? – спросил Бэкингем.
– Иди, иди, – отмахнулся принц. – Подумай, может быть, тебе принять тяжелое бремя?
– Какое бремя? – притворно удивился Бэкингем.
– Бремя королевской власти.
– Мне и в голову не приходило ничего подобного! – возразил Бэкингем.
– Врешь, всегда врешь, красавчик! – прошипел Ричард. – Ты только и мечтаешь о троне. Думаешь, я не знаю, что ты воспитывался при дворе Эдуарда как его крестник? Думаешь, я забыл, кто твоя жена?
– Я разошелся с ней. Я никогда не любил Екатерину! Это всем известно.
– Так же, как и то, что она – младшая сестра королевы, которая меня ненавидит. Ну как я могу спать спокойно, если ты рядом?
– Вы нуждаетесь во мне, герцог, – спокойно сказал Бэкингем. – Кто-то должен делать за вас всю грязную работу. Вы не можете полагаться на одних Тайреллов. Они продадут вас за пару шиллингов.
– А какова твоя цена, герцог? Тысяча фунтов?
– Или вы будете доверять мне, Глостер, или я уезжаю. И добивайтесь короны самостоятельно, – обиделся Бэкингем.
Ричард отвернулся к стене и замолчал. Молчал долго, целую минуту. Когда он снова обратил свой взор к Бэкингему, его лицо озаряла добрая, хотя и кривоватая улыбка.
– Я испытывал тебя, мой друг. Я же знаю, насколько тебе бывает трудно, но ты выбрал справедливую сторону в этой борьбе и пойдешь со мной до конца. До победы. До нашей победы!
Бэкингем склонил голову.
Он ничего не ответил.
Глостер ждал, скажет ли он еще что-нибудь, но не дождался. И тогда сказал сам, может быть, для того, чтобы оставить за собой последнее слово:
–
– А парламент? Кто будет обрабатывать этих тупых баронов?
– Пока я напущу на них моих законников во главе с доктором Шеем. А ты вернешься и наведешь глянец.
– Вы решили не спешить со своей коронацией?
– Какая может быть речь о коронации? Я об этом и не думаю. И тебе думать не советую.
– Я поехал собирать силы, – сказал Бэкингем.
– Ты меня правильно понял, – кивнул Ричард. – У нас немало врагов. Но если я стану королем, их станет еще больше, и палачам придется потрудиться.
– Не спеши убивать принцев, – сказал Бэкингем от самой двери.
Ричард не ответил.
Но его губы беззвучно шевельнулись:
– За эти слова ты мне тоже ответишь... своей жизнью...
Дождавшись, пока шаги герцога Бэкингема стихли в коридоре, Ричард отправился в оружейную.
Там хранились бочонки с порохом, стояли прислоненные к козлам алебарды и копья, на полках лежали мечи, а в ящиках россыпью – картечь.
Ричард прошел через этот мрачный зал к секретной двери в подвал.
По узкой каменной лестнице с высокими ступеньками он спустился в пыточную комнату.
В низком зале стоял неистребимый запах крови. Казалось, здесь еще звучат крики узников, умирающих от невыносимых страданий.
В последние дни здесь никого не пытали, но все было готово: орудия пыток ждали своих жертв.
Ричард подумал, что неплохо было бы помучить попавшего в плен сэра Генри Уайта – этого упрямого идиота, который никак не может смириться с тем, что Генри Ричмонд никогда не вернется в Англию. Генри слишком беден, и у него нет влиятельных друзей.
Не считать же друзьями глупенькую Лиззи и ее смиренную мать, на которую придется еще немного нажать – и тогда она станет шелковой.
Ричард вынул кремень и трут и высек огонь. Масляный факел, прикрепленный к стене, загорелся зловеще и ярко.
Ричард был опечален.
И в этом он не мог признаться никому.
Хотя был человек на свете, который мог читать его мысли и от которого Ричард не мог ничего скрыть.
И этот человек появился посреди пыточной, словно ниоткуда.
Перед Глостером стояла высокая женщина в монашеском одеянии.
Она откинула капюшон, тряхнула головой, и чудесные черные волосы водопадом рассыпались по плечам и спине, ниспадая до пояса.
– Здравствуй, фея Моргана, – сказал Ричард. – Конец пути близок.
– Но впереди еще трудные дни, – произнесла фея глубоким, грудным голосом.
– Они быстро пройдут.
– А потом может начаться самое трудное...
– Не пугай меня, фея Моргана. Ты принесла документ?
– Он давно у меня.
– Ты уже догадалась, что он может мне понадобиться?