Принцы в башне
Шрифт:
– Ах! – воскликнул констебль. – Не смейтесь над бедным стариком!
– Никогда бы не посмела.
Констебль допил эль и с прискорбием заглянул в пустую чарку, где был джин.
Джейн тут же заказала ему еще джина.
– И что же я должен для вас сделать? – спросил Брендбьюри. – При условии, что освободить принцев я не смогу.
– И не надо, – успокоила его Джейн. – Нам нужно, чтобы вы всего лишь подменили их на то время, пока Эдуард и Ричард побудут у умирающей
– Кем же я их подменю? Коровами?
И констебль захохотал, пораженный собственным остроумием.
– Нет, – сказала Джейн. – Вашими сыновьями Робином и Питером. Они как раз того же возраста, что и принцы.
– Вы с ума сошли! – взревел констебль. – Я сейчас же вызову стражу!
– Это только на несколько дней. Ваши мальчики – разумные дети, они вас не подведут...
– Страааажа! – заорал Брендбьюри.
– Шестьсот фунтов стерлингов, и вы сможете к дому подкупить еще и мельницу, а может быть, новую конюшню.
– Стража! – повторил констебль, только уже гораздо тише.
– Если вы не сделаете этого сегодня или завтра, – продолжала Джейн, – то герцог может выпустить принцев, и тогда вы не получите ни пенни. А мы знаем, что собирать пятьсот фунтов вам придется... двести лет. Не так ли?
– Это вас не касается! Я не стану рисковать жизнью моих детей!
– А им ничего не будет угрожать. Вы же сами будете сторожить их от посторонних.
– Уходите, вы возмущаете во мне честного королевского служащего.
Джейн поднялась первой. Она показала на Грини, который сидел неподвижно и в их сторону не глядел.
– Вот этот юноша будет каждый день ждать у ворот Тауэра, в сторонке, на самом берегу Темзы. Каждое утро, с семи до десяти утра. И когда вы примете решение, киньте камешком в сторону этого юноши. Вам ясно?
– Ничего я не буду кидать! – пробурчал констебль.
– Мы ждем. Три дня. Не больше.
– Шестьсот фунтов?
– Шестьсот. Но принцев из Тауэра вы выведете сами.
– Как же?
– Под видом своих сыновей. Возьмете их покататься на лодке по Темзе. Кто будет за вами следить?
– А дальше что?
– А дальше вы отдаете нам принцев, а мы вам – деньги на дом в Девоншире.
– Исключено! – рявкнул Брендбьюри. – И не надейтесь! Мне дорога собственная голова!
И констебль направился к выходу. Когда его и след простыл, Алиса сказала:
– Бежим отсюда! А то он стражу позовет.
– Вот этого он никогда не сделает. Он же ничего не решил и не знает, на что согласиться.
– Как он мне не понравился! – вздохнула Алиса. Она поднялась из-за стола первой.
– Констебль многим не нравится,
Вечер был теплый, приятный, гулять – одно удовольствие.
До аббатства они добрались к закату.
Джейн была расстроена, ей казалось, что из разговора ничего не вышло. Алиса надеялась, что констебль подумает-подумает и согласится, а королеву больше всего заинтересовал рассказ о Генри Уайте.
– Констебль сказал, что сэр Генри что-то вез Генри Ричмонду, – сказала леди Джейн.
– Что же он вез? – задумчиво спросила королева.
– А вы его знаете? – удивилась Алиса.
– Он старый приятель Генри Ричмонда. Но я его ни о чем не просила и никуда не посылала, – ответила королева. – А ну, признавайся, Лиззи, ты ни о чем не просила Генри Уайта?
– Да я его тысячу лет не видела! – возмутилась Лиззи.
– А может, письмо для Генри? Тебе же ничего не стоит сорвать с места солидного человека и послать его с рискованной миссией.
– Мама, клянусь тебе, я тут совершенно ни при чем!
– Значит, констебль не сказал, за что Генри Уайта посадили в Тауэр?
– Не сказал.
– И что у него отобрали, тоже не сказал?
– Клянусь, миледи, ничего не сказал.
Алиса из этого разговора ничего не поняла, кроме того, что какой-то Генри Уайт, которого герцог Глостер решил уморить голодом, известен и королеве, и Лиззи. Королева подозревает, что именно Лиззи послала Уайта к Генри Ричмонду, а принцесса думает, не мама ли его послала.
– Если будете снова встречаться с констеблем, – попросила королева, – обязательно узнайте у него, не отобрали ли у Уайта чего-то при аресте – письма или посылки.
– А могло быть? – спросила Алиса. Но ответа не получила.
Только потом, когда разговор шел уже совсем о другом, королева напомнила:
– Кстати, Алиса, ты порой забываешь, что здесь и у стен могут быть уши. А когда ушам хочется что-то услышать, лучше всего подсказать им такие слова и мысли, которые придутся им по вкусу.
И Алиса опять ничего не поняла.
День тянулся за днем, и никаких известий из Тауэра не приходило. Не донес ли констебль о разговоре в пабе самому герцогу Глостеру? Может, Ричард тоже готовит капкан для королевы?
Тем временем богословы, законники и священники, нанятые или запуганные Ричардом, выступали с проклятиями в адрес королевы, околдовавшей покойного короля Эдуарда. Может быть, она вовсе не женщина, а ведьма, чертовка, которую лучше сжечь вместе с ее бесовскими детишками?