Пришелец
Шрифт:
И он указал на зубчатую вершину частокола, где в ряд взгромоздились темные маленькие силуэты хоминусов.
— Меня бы это вполне устроило, — сказал другой, — но ведь ты сам настаивал на том, чтобы идти до конца… И вот результат!
И он широким жестом указал на тускло поблескивающие пирамиды мушкетов и на облитый лунным светом ствол пушки в одной из угловых башен.
— Н-да, — с присвистом вздохнул первый, — а что делать?.. Ведь весь ужас в том, что все можно повернуть как так, так и иначе!.. Сама по себе вещь — растение, камень, тварь — ничего не значит! В ней нет ни
— Браво, маэстро! — сипло воскликнул другой. — Вы произнесли речь, достойную нашего Магистра!..
— Не упоминайте всуе! — строго прервал его первый. — Мы здесь не за тем, чтобы предаваться праздным рассуждениям! Если вы помните, наша миссия…
— О да, конечно! — спохватился второй. — Как же я мог забыть о нашей высокой миссии?!. Да, я все прекрасно помню, но в то же время я не совсем уверен…
— Начинается!.. — недовольно заворчал первый. — Я не уверен… мы не вправе… прежде надо взвесить все возможные последствия… Как будто ты забыл все, чему тебя учили в колледже Моделирования Причинно-Следственных Систем?!.
— Нет-нет, — растерянно засуетился второй, — я все помню: бывшее нельзя сделать небывшим, но будущее обращается вспять лишь силой настоящего, и именно оно является мерилом Соотношений, из которых складывается Всеобщая Гармония…
— А на чем покоится Настоящее? — вскинулся первый, стряхивая с руки крылатого черного зверька. — Что является его мерой?
— Ну что ты меня пытаешь? — миролюбиво отозвался второй, прослеживая восходящий полет крылатого существа своими темными вытянутыми глазами. — Ты сам прекрасно знаешь ответ — он банален и непостижим в одно и то же время!.. Душа!.. Но вся сложность в том, что она как бы есть и ее одновременно нет, и вся их трагедия на все оставшиеся времена в том, что они будут бесконечно биться над решением этой проблемы, но так и не смогут разрешить ее окончательно!.. Как скажет один из их лучших поэтов: когда бы неизвестность после смерти, боязнь страны, откуда ни один не возвращался, не смиряла воли…
— Позволь, по-моему, он уже сказал это?
— Кому-то — да, кому-то — нет, — вздохнул второй, — какая разница!
— Да-да, — поспешно согласился первый, — многим, в сущности, все равно… Кому дано предугадать, как наше слово отзовется, и нам сочувствие дается, как нам дается благодать… Красиво, и, главное, как точно!..
— Сам придумал? — восхитился второй.
— Если бы, — вздохнул первый, — это все они, точнее, один из них, из тех, кого еще нет, кто еще не рожден, но он родится в свое время и скажет, и имеющие уши услышат, но их опять будет слишком мало, и его голос останется гласом вопиющего в пустыне…
— Так, может, лучше сразу это… — нерешительно перебил второй. — Того?..
— Соблазн простых решений, да? — саркастически заметил первый. — А ведь Магистр предупреждал!..
— Ну и что! — воскликнул второй. — А если не выходит?.. Сам видишь, куда они норовят!.. А что дальше будет?.. Такого наворотят — не
— Да куда уж хуже… — вздохнул первый. — Как вспомню…
— Вот-вот, — возбужденно подхватил второй, — а все оттого, что простое решение нужно было принять гораздо раньше, и тогда все было бы в порядке, и не было бы этой тоски, этого глупого бессмысленного бессмертия… Никаких тебе забот, никаких тревог, радостей — голый эфир!..
— А ведь мечтали, стремились, изобретали какие-то пилюли, что-то строили, кого-то замораживали, кого-то вызывали… — задумчиво просвистел первый, глядя на спящих сквозь частую кисею полога. — А сколько всяких шарлатанов было!.. Столы вертели, разные голоса изображали, ряженых выпускали среди ночи… И вдруг трах-бах — и пустота…
— Не просто пустота, а простое решение, — наставительно произнес второй, — разумеется, Магистр не сразу пришел к нему…
— Как ты сказал? — перебил первый. — Магистр?
— А кто же еще? — искренне удивился второй. — Неужели ты думаешь, что все это могло случиться само по себе?.. Невзначай, да?.. Оттого что несколько десятков дебилов не смогли сговориться и стали сдуру дергать за всякие рычаги и нажимать на всякие там кнопки?!. О-хо-хо!.. Давненько я так не смеялся, почти как при жизни…
— Я рад, что смог доставить тебе это маленькое удовольствие, — сухо просвистел первый.
— А я тому, что смог рассеять твое бесконечное невежество, — ехидно усмехнулся второй, — мы квиты!.. Хи-хи-хи!..
— Заткнись!.. — пискнул первый. — Надоел!.. И вообще мы здесь не за этим!
— Но пока, на мой взгляд, все идет нормально, — сказал второй, — круг, соблазн, еще один круг, образующий первый виток спирали… Он уже научился пользоваться коридором, правда, со всеми этими балаганными приспособлениями: вода, тарелка, видения, бледный лоб, потные виски… Смех!
— Но ведь получается! — воскликнул первый.
— Да, — нехотя согласился второй, — но все это такая, прости меня, дешевка…
— Для нас — да, но для них это проявление некой высшей, непостижимой силы…
— То есть чудо! — перебил второй. — А раз так, то круг замыкается, ибо чудо порождает поклонение, являющееся не чем иным, как одной из форм страха, страх порождает жестокость, которая неизбежно обрушивается на того, кто слабее, и в итоге змея кусает свой хвост и подыхает от собственного яда!..
— Короче, что ты предлагаешь? — перебил первый.
— Не прикидывайся простачком, — поморщился второй, — можно, конечно, устроить для них еще пару-тройку эффектных катаклизмов местного значения: извержений, землетрясений, потопов — в порядке предупреждения, но…
— Думаешь, не поймут?..
— Конечно, не поймут!.. — убежденно подхватил второй. — К тому же все это уже было, и все это записано у них самым подробнейшим образом: всемирный потоп, гибель Содома и Гоморры, последний день Помпеи, гибель Трои…
— Ну, с Троей они сами постарались…
— А записали все так, как будто боги их в это дело втравили, а потом еще и помогали, — захихикал второй, — одни — грекам, другие — троянцам… Боги, понимаешь!.. А с них самих кровища как с гуся вода!..