Прислуга
Шрифт:
Раньше шести он домой не вернется, так что в половине пятого последний раз протираю все поверхности и топаю к мисс Селии, которая вот уже четыре часа собирается на бал. Хочу окончательно прибраться в их спальне и ванной, чтоб к приходу мистера Джонни все сверкало.
— Мисс Селия, да что здесь такое происходит?!
На всех стульях болтаются чулки, по полу разбросаны сумочки, бижутерии всякой столько, что хватило бы для целого семейства потаскушек, сорок пять пар туфель на шпильках, пальто, трусы и лифчики, а в довершение — полупустая бутылка
Принимаюсь собирать все это шелковое барахло и распихивать по шкафам. Чтоб хоть пропылесосить можно было.
— Который час, Минни? — кричит из ванной мисс Селия. — Джонни вернется в шесть, вы же знаете.
— Еще пяти нет, — отзываюсь я. — Но я скоро ухожу!
Нужно еще подхватить Шуге и к шести тридцати быть на вечеринке, обслуживать гостей.
— Ой, Минни, я так волнуюсь. (За спиной шуршание платья мисс Селии.) Ну, как вам?
Поворачиваюсь.
— Боже милостивый… — М-да, так и ослепнуть недолго. Серебристые блестки на фоне ядовито-розового пятна — от громадных сисек до розовых ногтей на пальцах ног. — Мисс Селия, — только и могу пролепетать я, — вы бы прикрылись, пока не потеряли чего-нибудь.
Мисс Селия приплясывает:
— Разве оно не великолепно? Разве это не самая прекрасная вещь на свете? Чувствую себя голливудской звездой!
И хлопает накладными ресницами. Нарумянена, раскрашена, наштукатурена. Прическа цвета «Сдобная Булочка» торчит вокруг головы пасхальной шляпой. Одна нога высунулась из высокого, чуть ли не до пояса, разреза, я даже отворачиваюсь — смотреть неловко. Она вся сочится сексом, сексом и еще раз сексом.
— Где это вы раздобыли такие ногти?
— В «Бьюти Бокс» сегодня утром. Ой, Минни, я так нервничаю, даже живот разболелся.
Отхлебывает здоровущий глоток из бокала, слегка покачиваясь на высоких каблуках.
— Что вы сегодня ели?
— Ничего. Я слишком нервничаю, чтобы есть. А как вам сережки? Красиво свисают?
— Снимайте-ка платье, а я вам быстренько нажарю оладушек.
— О нет, не хочу, чтоб живот торчал. Мне сейчас нельзя ничего есть.
Собираюсь забрать бутылку с дорогущего комода, но мисс Селия успевает раньше и выливает остатки себе в бокал. С улыбочкой протягивает мне пустую тару. Подбираю с пола шубку. Да уж, быстро она привыкла иметь прислугу.
Я уже видела это платье четыре дня назад, совершенно блядское, — она, конечно же, выбрала то, с глубоким декольте, — но и не представляла, как она будет выглядеть, ежели сумеет в него влезть. Торчит из декольте, что твой кукурузный початок. У меня на счету дюжина благотворительных балов, и я отродясь не видала столько голых ляжек, не говоря уж о плечах и груди.
Мисс Селия спешит в ванную, добавить румян.
— Мисс Селия… — Прикрыв глаза, я старательно подбираю слова. — Сегодня вечером, когда вы встретитесь с мисс Хилли…
Она улыбается себе в зеркало:
— Я уже все спланировала. Джонни уйдет в туалет, и тут-то я ей все объясню. Что когда мы с Джонни познакомились,
— Я не это имела в виду. Она… возможно, кое-что скажет… обо мне.
— Хотите, чтобы я передала Хилли привет от вас? — Она выходит из ванной. — Вы ведь много лет работали у ее мамы?
Смотрю я на нее — в идиотском розовом наряде, да еще и слегка пьяненькую. Да, пожалуй, нет смысла что-то ей рассказывать, не в том она состоянии.
— Нет, мэм, не надо ей ничего передавать.
— Увидимся сегодня вечером, — обнимает она меня. — Как я рада, что вы тоже там будете и мы сможем поболтать.
— Я буду на кухне, мисс Селия.
— Ой, нужно найти одну хреновинку, булавочку такую… — И, метнувшись к гардеробу, вышвыривает оттуда шмотки, которые я только убрала на место.
«Сиди дома, дура!» — хочется заорать мне, но я молчу. Поздно. Если у руля мисс Хилли, для бедной мисс Селии все уже почти кончено. И, думаю, для меня тоже.
Благотворительный бал
Глава 25
Ежегодный благотворительный бал и аукцион Молодежной лиги Джексона был известен всем, проживающим в радиусе десяти миль от города, как просто «Праздник». Прохладным ноябрьским вечером, к семи часам, гости соберутся в баре «Роберт Э. Ли Отель» на коктейль. В восемь часов распахнутся двери в бальный зал.
Зеленые бархатные шторы украшены букетиками живого падуба. Вдоль окон расставлены столы со списками предметов для аукциона и призами. Лоты преподнесены членами Лиги и местными магазинами; ожидается, что в этом году на аукционе удастся собрать более шести тысяч долларов, на пятьсот долларов больше, чем в прошлом. Все собранные средства отправятся «бедным голодающим детям Африки».
В центре зала, под гигантской люстрой, накрыты двадцать восемь столов, на девять персон каждый. Далее в стороне, напротив подиума, с которого Хилли Холбрук будет произносить речь, место для танцпола.
После обеда предполагаются танцы. Некоторые из мужчин, наверное, будут навеселе, но, разумеется, не мужья членов Лиги. Каждая из этих дам считает себя хозяйкой бала, ответственной за мероприятие, и они непременно станут бесконечно терзать друг друга вопросами «Все нормально? Что сказала Хилли?». Всем известно, что это вечер Хилли.
Ровно в семь в дверях появляются гости, вручают шубки и пальто чернокожим лакеям в серых костюмах. На Хилли, которая здесь с шести вечера, длинное ярко-малиновое платье из тафты. Гофрированный ворот охватывает шею, плотная ткань скрывает все тело. Узкие рукава оставляют открытыми лишь наманикюренные пальцы.
На некоторых из дам чуть более непринужденные вечерние наряды, но длинные перчатки подчеркивают, что они намерены продемонстрировать лишь несколько дюймов эпидермиса. Каждый год, конечно, находится гостья, рискнувшая намекнуть на существование ног или изобретение декольте. Впрочем, не о чем говорить. И эти особы все равно не члены Лиги.