Прислуга
Шрифт:
Селия и Джонни Фут прибыли позже, чем планировали, в семь двадцать пять. Вернувшись с работы, Джонни застыл в дверях спальни, зажмурившись от вида собственной жены.
— Селия, тебе не кажется, что это платье немного слишком… э-э… открыто сверху?
Селия подтолкнула его к ванной:
— Ах, Джонни, вы, мужчины, ничего не понимаете в моде! Собирайся скорее.
Джонни сдался, даже не попытавшись убедить Селию. Они и так уже опаздывали.
В двери они вошли следом за доктором и миссис Болл. Боллы отступили влево, Джонни — вправо, и получилось так, что
Все вокруг замерло. Мужья с бокалами виски в руках застыли на середине глотка. Они смотрели, но не верили своим глазам — пока. Но как только реальность стала очевидной — настоящие ноги, настоящее декольте, — лица постепенно начали проясняться. Все, казалось, подумали об одном: наконец-то… Но тут в мужские руки впиваются ноготки жен, тоже уставившихся на это явление, и мужские лбы тут же хмурятся. В глазах, впрочем, сожаление — по поводу неудачного брака (она никогда не позволяет мне повеселиться), воспоминаний о юности (и почему я не поехал в Калифорнию тем летом?), о первой любви (Роксанна…). Все это занимает не более пяти секунд, а затем остаются лишь пристальные взгляды.
Уильям Холбрук проливает свой мартини на чужие лаковые туфли. Внутри обуви — ноги крупнейшего спонсора его избирательной кампании.
— О, Клэрборн, простите моего неуклюжего супруга! — восклицает Хилли. — Уильям, подай свой платок!
Но мужчины не реагируют. Не предпринимают никаких попыток загладить неловкость.
Проследив за их взглядами, Хилли замечает Селию. Открытая миру полоска кожи на шее тоже становится ярко-малиновой.
— Вы поглядите на эту грудь, — выдыхает старикан. — В такие моменты забываешь, что тебе уже семьдесят пять.
Его супруга, Элеонор Косуэлл, основательница Лиги, мрачнеет.
— Грудь, — заявляет она, прижав ладонь к собственному недоразумению, — для спальни и вскармливания детей. Но не для светских раутов.
— И что прикажешь ей делать, Элеонор? Оставить дома?
— Я считаю, она должна прикрыть. Их.
Селия крепко держит Джонни под руку. Она чуть покачивается при ходьбе, но непонятно, виной тому алкоголь или высокие каблуки. Они обходят зал, беседуя с гостями. По крайней мере, Джонни беседует; Селия только улыбается. Пару раз, покосившись на свое декольте, она заливается краской.
— Джонни, тебе не кажется, что я немножко неправильно одета? В приглашении было сказано «официально», но все дамы одеты так, будто собрались в церковь.
Джонни ласково улыбается в ответ и не шипит: «Я же тебе говорил», а шепчет:
— Ты выглядишь роскошно. Но если вдруг замерзнешь, то можешь набросить мой пиджак.
— Я не могу надеть мужской пиджак поверх вечернего платья! — возмущенно округляет она глаза, а потом тихонько вздыхает: — Спасибо, дорогой.
Джонни нежно сжимает руку жены, приносит ей выпить — для нее это уже пятый бокал, но он-то не в курсе — и советует:
— Попробуй с кем-нибудь познакомиться. Я сейчас вернусь. — И направляется в мужскую комнату.
Селия остается в одиночестве. Слегка подтягивает
«А в ведерке дырка, дорогая Лиза, дорогая Лиза…» — напевает она себе под нос старинную деревенскую песенку, притопывая ногой, и оглядывает зал в поисках знакомых лиц. Приподнявшись на цыпочки, радостно взмахивает рукой:
— Эй, Хилли, хэй-я!
Хилли отвлекается от беседы с несколькими семейными парами. Улыбается, машет в ответ, но стоит Селии двинуться в ее сторону, как тут же скрывается в толпе.
Селия остается на месте, отхлебывает из бокала. Вокруг нее люди собираются группками, болтают, смеются — о всяческих пустяках, полагает она, как обычно на вечеринках.
— Ой, привет, Джулия, — окликает Селия. Они познакомились на одной из тех вечеринок, куда Селию и Джонни приглашали, когда они только поженились.
Джулия Фэнуэй с улыбкой оглядывается.
— Я Селия. Селия Фут. Как поживаете? Ой, какое чудесное платье. Где вы его купили? В «Джуэл Тейлор Шоп»?
— Нет, мы с Уорреном несколько месяцев назад побывали в Новом Орлеане… — Джулия нервно озирается, но поблизости нет никого, кто мог бы ее спасти. — А вы сегодня выглядите очень… стильно.
Селия придвигается поближе:
— Да, я спросила Джонни, но вы же знаете, каковы эти мужчины. Вам не кажется, что я чуточку неправильно одета?
Джулия хохочет, но потом заверяет, глядя прямо в глаза Селии:
— Нет, что вы. Вы просто идеально одеты.
Подружка из Лиги подхватывает Джулию под локоток:
— Джулия, ты нам нужна на секундочку. Простите.
Они удаляются, голова к голове, и Селия вновь остается одна.
Пять минут спустя распахиваются двери в обеденный зал. Толпа начинает двигаться. Гости разыскивают свои места, сверяясь с карточками в руках, от столов с лотами для аукциона доносятся ахи и охи. На продажу выставлены серебряные вещицы, рубашечки для младенцев, сшитые вручную, хлопковые носовые платки, полотенца с монограммами, детский чайный сервиз производства Германии.
Минни, в дальнем конце зала, протирает бокалы.
— Эйбилин, — шепчет она, — погляди. Вот она.
Эйбилин оборачивается и узнает женщину, месяц назад приходившую к мисс Лифолт.
— Им сегодня стоит внимательно присматривать за своими мужьями, — бормочет она.
Минни яростно трет очередной бокал.
— Скажи мне, если увидишь, как она разговаривает с мисс Хилли.
— Ладно. Я сегодня весь день истово молилась за тебя.
— Смотри-ка, а вот и мисс Уолтер. Старая крыса. И мисс Скитер.
Скитер сегодня в черном бархатном платье с длинными рукавами и небольшим вырезом, волосы собраны в аккуратную прическу, губы накрашены. Она пришла одна, и вокруг нее уже образовалось пустое пространство. Скучающим взглядом она окидывает зал, встречается глазами с Эйбилин и Минни. И все трое тут же спешат отвернуться.
К столику подходит одна из темнокожих помощниц, Клара, берет несколько бокалов.
— Эйбилин, — шепчет она, но смотрит в сторону, — ты видела ее.
— Кого — ее?