Притчи
Шрифт:
— А что было потом? — спросила веревка.
— Он отнес цветы домой, жене… — ответило ведро.
— Зима радовала мистера Денди, и лето тоже, — сказала веревка. — Зимой мы видели его чаще, ибо зимой он нас чаще использовал. Всю зиму лошади находились в загоне, и им нужно было заносить сено, и откармливать свиней зимой тоже приходилось больше. Кроме того, зимой сильный мужчина чувствует свою силу и счастье острее, чем летом. Он учится преодолевать самые пронизывающие ветры без дрожи и совсем не заботится тем, что дождь промачивает его до костей. Погода не устрашала мистера Денди, и чем больше он
— Но почему же тогда он повесился? — спросило ведро.
— Зимняя погода в этом неповинна, — ответила веревка, — ибо нечего и думать, что он не наслаждался тем счастливым временем. Тогда я была покрепче, хотя даже теперь я достаточно сильна, чтобы выдерживать эту довольно тяжелую ношу. Мистер Денди, которого я сейчас держу, мог выдюжить тогда целый сноп; ему ничего не стоило перенести столько связанного мной сена, сколько по силам троим. Такой это бывал сноп, что когда он нес его за спиной, он задевал о края дорожки, словно по ней двигался целый стог.
— Да, то-то был мистер Денди! — воскликнуло ведро, — Настоящий счастливый крестьянин, выполняющий положенную ему работу. Что могло ему повредить? Что могло помешать ему жить спокойно и, когда подойдет срок, достойно сойти в могилу? Вот уж никогда еще не рождался такой бедняга, кто имел бы такие добрые намерения.
— А сейчас взгляните на него, — тихо произнесла веревка. — Сначала, когда он отпихнул вас ногой, я задумалась, смогу ли я его выдержать. Он так страшно бился, и мне кажется, что когда он почувствовал, что я туго затянулась на его шее, он передумал. Он пытался поймать меня, чтобы ослабить ужасное удушье.
— Вы, наверно, причинили ему боль, — сказала ведро, — ибо лицо его почернело, а глаза выкатились из орбит. Удивительно, что вы так и не дали ему упасть, ибо в агонии он бил ногами и раскачивался волчком, однако вы держали крепко. Почему он это сделал?
— Думаю, причина в том, — ответила веревка, — что мистер Денди не желал видеть чужого счастья.
— Этому довольно трудно поверить, — сказало ведро, — если учесть, насколько счастлив был он сам.
— Его жена осчастливила его, — сказала веревка, — и, чувствуя, что с ним это ей удалось, она, естественно, пожелала осчастливить и другого.
— Что могло быть правильнее? — сказало ведро.
— Это случилось этим летом, — продолжала веревка. — Хозяин, скопив пару гиней, купил себе новый воскресный костюм. «Тебе он так к лицу, — сказала ему жена, — что тебе почаще следует появляться в церкви, ибо люди узнают, как хорошо идут твои дела, когда увидят тебя в нем». Итак, когда мистер Денди стал наведываться в церковь, как-то вечером я заметила, что мимо этого сарая прошел тот самый молодой человек, который когда-то поцеловал Бетти в переулке, когда мистер Денди зашел в кабачок пропустить стаканчик. У него был все тот же несчастный вид.
— Вот и возможность для Бетти обернуть его горе радостью! — засмеялось ведро.
— Именно этого она и захотела, и в один воскресный вечер они встретились в этот самом сарае, когда мистер Денди должен был уйти в церковь.
— Но ушел ли он? — спросило ведро.
— Нет, — ответила веревка. — Он только надел лучшее платье
— Ждать, я полагаю, удовольствия видеть воочию доброту жены, — заметило ведро.
— Можно было подумать и так, — ответила веревка, — но при взгляде на лицо мистера Денди, когда он увидел происходящее, такая догадка не подтвердилась.
— Возможно, он думал, — предположило ведро, — что Бетти надлежало оставаться дома и разогреть для него пирог с крольчатиной на ужин; ибо проповеди мистера Хайболла всегда вызывали у него жуткий аппетит, а Бетти не должна была догадаться о том, что он не был в церкви. Мне приходилось видеть, как кормят свиней, и знаю, как голодны животные, и, поскольку пища поддерживает в человеке жизнь и мешает ему превратиться в мертвый труп, мужчина естественным образом хочет, чтобы женщина и дальше готовила ему еду, даже если она предпочитает быть любящей и доброй к другому мужчине.
— Послушали бы вы мистера Денди, — сказала на это веревка. — Он скрежетал зубами и жутко стонал, а когда дружок его жены, кажется, позабыл все горести на свете, достигнув, как говорит поэт, «верха отрад», [5] мистер Денди выбрался из-под снопа и убежал в поля, рыча, как укушенный пес.
— Полагаю, его аппетит перешел все пределы, — предположило ведро.
— Нам очень сложно, — сказала веревка через несколько минут, в течение которых тело раскачивалось туда-сюда, — понять, что могло так растревожить этого доброго человека. Никто не грабил его. Никто не бил его и не причинял боль, и ни разу с тех пор, как они поженились, Бетти не отказала ему в объятьях.
5
Цитируется строчка из стихотворения «Амариллис» английского поэта Томаса Кемпиона (1567–1620).
— Это наверняка были те цветы! — воскликнуло ведро.
Джон Толд и светлячок
Как-то летней ночью один фермер по имени Джон Толд, живший в Мэддере, возвращался из кабачка «Бурый медведь».
Джон Толд был в изрядном подпитии, и ему было весело и хорошо. Его полная радостей жизнь вознеслась высоко, и если бы кто-нибудь спросил, для кого Господь создал мир, Джон ответил бы: «Дак для меня».
Пошатываясь, Джон Толд брел по дороге. Ноги его разъезжались в стороны — правая туда, левая сюда, — и, продвигаясь таким несвязным образом, он углядел на обочине огонек.
Этот огонек исходил от светлячка, который вел безобидную и умиротворенную жизнь, ибо имел абсолютную, обоснованную веру в совершенство Господне. Дни его проходили вдалеке от шума и беспокойства, и в награду за его добродетель Господь повелел свету исходить от светлячка, чтобы радовать одинокого путника в ночи.
Джон Толд, желая укрепить ноги коротким отдыхом, присел на бугорок, где жил светляк, и, обращаясь к нему, ибо в подпитии он решил, что тот может услышать его и понять, Джон заговорил о своей удаче.