Приют
Шрифт:
– И где Бренда будет жить? – спросила она.
– Заказала номер в «Быке».
– Вот и замечательно.
Стелла без труда представляла себе стратегию Бренды. Та не собиралась мириться с тем, чтобы ее сын попусту тратил жизнь, губил карьеру, торча в этом сыром, Богом забытом районе северного Уэльса, но знала, что помехой здесь являются его инертность и Стелла. Ей предстояло сражаться с этими силами, чтобы звезда Макса вновь засияла на психиатрическом небосводе. Это обязывало ее действовать, вмешиваться, не допускать, чтобы инертность и Стелла стащили его в болото заурядности, откуда потом ему не выкарабкаться. По ее словам, больше всего она боялась, что
Основная тяжесть, разумеется, ложилась на плечи Макса. Ему и прежде было очень нелегко сохранять хоть какой-то мир между женой и матерью. Теперь, когда Бренда оказалась совершенно права, когда всем стало ясно, что Стелла – шлюха, распутница, никудышная мать, как ему было противиться доводам своей матери, что он должен бросить жену, перестать приносить жертвы, которых она недостойна? Стелла с тайным удовольствием наблюдала, как Макс пытается разрешить надвигающиеся проблемы, и предложила устроить званый ужин.
– Нет, черт побери! – воскликнул Макс.
– Почему же?
– Прекрасно знаешь почему. Не сыпь соль на рану.
Не сыпь соль на рану. У нее и в мыслях этого не было.
Во всяком случае, Чарли очень радовался предстоящему визиту: он любил бабушку, бабушка давала ему деньги и не скрывала, что обожает его. Мальчик пребывал в отличном настроении, таким оживленным они не видели его много недель. А Макс – нет. Он страшился этого визита.
В субботу Макс и Чарли поехали под дождем встречать Бренду с поезда. Очевидно, первое неудовольствие у нее вызвало состояние машины. Разумеется, она не видела «ягуар» с тех пор, как они переехали на север, а зима на проселочных дорогах оказалась немилосердной к нему. Вряд ли ей понравилось и состояние духа Макса, о городке она тоже ничего лестного сказать не могла. Очень хорошо, что она не появилась в доме, думала Стелла, так как Бренда даже в самых мрачных фантазиях не могла вообразить себе запу-. щенную кухню с грязной посудой в раковине, сохнущими на спинке стула чулками и сноху, в половине двенадцатого все еще одетую в халат и сдабривающую чай джином.
Требования Бренды, разумеется, были категоричными и чрезмерными, а Максу всегда было трудно отказывать ей. Она пожелала ежевечерне ужинать вместе с сыном и сразу поняла, что в Кледуине нет приличного ресторана. Это означало, что им придется ездить за двенадцать миль в Честер. Кроме того, ей втемяшилось в голову осмотреть больницу и познакомиться с главным врачом; она не отдавала себе отчета, что положение Макса теперь далеко не то, что было раньше. Тем не менее она настояла на своем, и было решено, что Макс познакомит ее с Джоном Дэниелсом.
А что Стелла? Что ее заплаканная, отупевшая от джина шлюха сноха? Хотела Бренда встретиться с ней? Нет, и Стеллу это вполне устраивало. У нее не было ни малейшего желания видеться с Брендой. Я думал, что Макс тоже не захочет этой встречи, но ошибался. Макс понял (как оказалось, правильно – Бренда потом посвятила меня в эту тайну), что его мать приехала в Кледуин, дабы внести раскол: проводя время с сыном и внуком, без Стеллы, создать альтернативную семейную структуру. Бренда хотела показать ему, что эта альтернативная семья жизнеспособна, что она сама может занять место Стеллы и заботиться о них обоих, Максе и Чарли. Намекала, что готова возобновить денежную помощь.
Максу не понравился этот завуалированный шантаж, и он решил, что есть более хороший выход. Как-то вечером за ужином он объяснил это Стелле. Мысль его заключалась в том,
Стелле было странно слышать, что Макс говорит «мы». Почему она все еще нужна ему? Почему он не принял предложение Бренды, не ухватился за мысль об альтернативной семье и не вышвырнул ее в неизвестность? Видит Бог, она заслужила это своим поведением, и ему бы жилось лучше под крылышком Бренды, чем рядом с такой женой. Но она согласилась сделать все от нее зависящее.
Макс понимал, что уговорить Бренду будет нелегко. Во время нашего разговора в январе, услышав сдержанную ярость в его голосе, когда он говорил о Стелле, я настоятельно посоветовал ему забыть о своих чувствах, понять, что роман с Эдгаром Старком и все, что последовало за ним, вызвано истерическим заболеванием Стеллы. Поэтому она не совсем виновна. Нужно не наказывать ее, а заботиться о ней, тогда она пойдет на поправку.
В разговоре с Брендой Макс избрал эту линию поведения. Данная точка зрения не нашла у нее особого понимания. И она в присущей ей категоричной манере принялась говорить об ограниченных возможностях психиатрии. Макс, надо отдать ему должное, держался твердо. Сказал, что Стелла перенесла нервный срыв, что теперь ей нужны терпеливое отношение и понимание. То, что Бренда согласилась на это предложение, говорит о ее преданности сыну. Я знаю, что она отнеслась к этой затее так же скептически, как Стелла.
Было решено, что Бренда приедет к ним на ужин. Теперь было забыто постыдное поведение Стеллы в пьяном виде, забыты ее жестокое безразличие к чувствам других, ее неряшливость, ее эгоистичное присвоение спальни. Теперь важно было, чтобы она приготовила ужин, подала его, создала впечатление, что принимает активное участие в делах семьи, пусть слегка неблагополучной. К большому облегчению Макса, она охотно взяла на себя планирование и приготовление ответственного ужина: составила меню, отправилась по магазинам за продуктами, и уже это, пытался убедить себя Макс, предполагало улучшение морального состояния, намек на возможность постепенного выздоровления.
Стелла решила приготовить почки.
Затея окончилась провалом. Макс заехал за Брендой в отель и привез ее к дому. Бренда не смогла скрыть ужаса, увидев, в каких условиях они живут. По двору она ступала осторожно, с гримасой отвращения на лице, так как Тревор Уильяме несколько дней возил на поле навоз и теперь весь двор был усеян им, в воздухе стояла вонь. Войдя на кухню, она поцеловала Чарли, приветствовала Стеллу с холодной ноткой сочувствия – оно явно было выражено ради Макса, так как он продолжал говорить о ее «болезни», ее «срыве». Стелла была в старом потертом платье и в переднике. Макс предложил выпить в гостиной, и Бренда позволила проводить себя наверх.
Она настояла, чтобы ей показали весь дом, и была потрясена тем, в каких условиях они спят. Макс не подготовил ее к тому, что спит в одной комнате с Чарли. Ее сын, блестящий психиатр, живет будто школьник!.. Когда Стелла поднялась наверх следом за ними, то увидела, что Бренда сидит на кушетке в неудобной позе, словно боясь подхватить заразную болезнь. Она беспомощно уставилась на Стеллу: Стелла впервые увидела, что Бренда не может найти нужных слов.
– Дорогая моя, – выдавила она наконец, – я не представляла, что жилищные условия в Уэльсе так примитивны.