Призрачно все...
Шрифт:
Он внезапно застыл, слившись воедино с высокой пихтой, слушая, как с ветвей осыпается снег. Он не шевельнулся, пока снежная пыль не улеглась.
А что он, собственно, паникует? Поездки на Котлован не будет по причине клинической смерти. Вернее, она состоится, но без Аркашки. Как он мог забыть о пробке из-под шампанского! Этого госпожа Аленевская не знает! Вернее, она пока не госпожа. Она ей станет в далеком будущем.
Через несколько минут он был у себя в квартире. Вернее, в квартире своего предшественника, которого там не было. Там вообще никого не было. Посреди убранной пустой квартиры красовалась наряженная елка. Каждый предмет, мебель,
Теперь совершенно точно Изместьев не будет иметь с Аленевской ничего общего. С убийцей! Впрочем, для того, чтобы «иметь», надо умудриться вернуться назад. А это как раз сделать совершенно невозможно.
Аркадия-младшего удалось найти не сразу. В хирургическом кабинете поликлиники ему наложили пару швов на травмированный палец, превратив выпускника практически в инвалида. Авторучку держать Изместьев теперь точно не мог. Слава богу, все контрольные были позади, и в последний учебный день второй четверти парень мог просто присутствовать, отвечать на вопросы, участвуя в дискуссии.
Призрак висел в классе на уровне доски, смотрел на парочку «Жанна + Аркаша» и не знал, что делать. Предчувствие редко обманывало его: что-то должно было случиться. Нужно быть готовым к любым сюрпризам. Но к каким?
Он всматривался в лицо Аленевской и пытался найти хоть небольшую зацепку, намек на злой умысел, какую-то наигранность… Но — все тщетно. Или она была гениальной актрисой, в чем Изместьев сильно сомневался, или она вообще не та, за кого себя выдает. Она — не Жанна Аленевская! Третьего быть не может.
Откуда у нее могут быть актерские данные? В драмкружке школьном она никогда не участвовала, даже намека не подавала. После школы уверенно занялась финансами, не свернула с выбранной колеи ни разу… Кто ты, Жанет? Кто в тебя вселился?
Взгляд призрака переметнулся на Ворзонина. Вот кто всегда сидел серым кардиналом, оставался в тени, наблюдая за остальными. Постоянно что-то рисовал-чертил в тетрадке. Или рассматривал строение мозга в атласе по анатомии.
В тетрадке Ворзонина на этот раз красовалась сложная схема, где человек разделялся на материальную и духовную составляющие, первая из которых была постоянной, а вторая — переменной величиной. Ось координат соответствовала прежним показателям: прошлому, будущему, пространству и времени.
Но сколько призрак ни пытался, так и не мог понять, что все нарисованное означает. Какое имеет отношение к реально происходящему. Хотя интуитивно доктор теперь понимал, что к его метаморфозам Павел может быть как-то причастен.
А что, если он кукловод и есть? Стратег и тактик в одном лице?
Это загадка номер один. Загадка номер два — покруче будет. Как такое возможно? Допустим, убийство Аркадия в зимние каникулы сорвалось, допустим… Но почему Жанна в дальнейшем не предпринимала попыток? Она крутила роман с Изместьевым до самого выпускного бала, и, если бы не его идиотская выходка ночью, за которую он расплатился сполна, еще не известно, чем бы все закончилось. Почему его не убили после? Что помешало? Почему он ничего не помнит, черт возьми!!!
Глобальный облом
Разве мог доктор предполагать, что будет присутствовать в ту самую новогоднюю ночь, когда случится … эпохальный выстрел шампанского?! Разве мог??? Если только в мечтах.
Тем более, присутствовать не человеком, а бесплотным духом! Что еще романтичнее. Он кое-что может, если очень захотеть, взволноваться… Кое-что, но
Теперь он понимает, почему полтергейст — достаточно редкое явление в мирской жизни. На собственном опыте испытал. Призракам необычайно сложно научиться двигать предметы, и достигают подобных вершин лишь избранные. Статистикой в данном вопросе из мирян никто, естественно, не владеет. А там, наверху, вероятно, не сочли нужным проинформировать…
Вот оно, тридцать первое! Непередаваемый колорит суеты и праздника, ожидание чего-то нового, доселе не встречавшегося. Ранние декабрьские сумерки, «Голубой огонек», эмоции, анекдоты… Во Владивостоке уже встретили.
Пельмени, селедка «под шубой», зимний салат «оливье», соленые огурчики-помидорчики с собственной фазенды — традиционное и такое милое сердцу новогоднее меню, что, будь у призрака сердце, — непременно его бы защемило. Ему, висящему вместе с елочными украшениями, кажется, что он ощущает аромат апельсинов, запахи фарша, сдобренного луком и чесноком. Суета перед новогодней елкой, хлопушки — сюрпризы его совершенно не трогают. В трезвого дедушку Мороза он давно не верит.
Дом полон народу. Шампанское с водочкой, как и полагается, ждут своей очереди в холодильнике, выложенные на фанерных листах пельмени «мерзнут» на балконе.
Призрак всматривался в лица своих родителей и поражался, какими красивыми, оказывается, они были. Как редко, к сожалению, мы обращаем на это внимание в молодости, как непростительно редко говорим им об этом! И лишь спустя годы замечаем необратимые изменения. Увы, увы, увы…
Однако времени расслабляться нет. Необходимо быть начеку, поскольку атмосферу, царящую в квартире, нельзя назвать стабильной. Что-то необъяснимое витало в воздухе, что-то предвещало, настораживало. Хотя внешне все выглядело по-обычному, предновогоднему, укладывалось в рамки.
Кому какое дело, что вчера ограблена квартира в районе Балатово? Призрак летал, узнавал: там даже не хватились пропажи. Хозяин по-прежнему был уверен, что денежки на месте. Тишь да гладь! Наив советского времени.
Уже все за столом. Рядом с Аркадием странным образом оказывается Жанна. Призрак совершенно упускает момент, когда одноклассница сына приходит в квартиру Изместьевых. Внимание родителей обращено на девушку. Еще бы: десятиклассник привел в дом свою будущую невесту. Каких-то несколько дней назад, например, во время встречи на заброшенной стройке или при разговоре в больнице Аркадий (тогда еще в образе Акулины) искренне желал любви этой паре. Впрочем, как и самому себе. Сейчас он готов бесконечно пронзать вглубь Землю до Соединенных Штатов и обратно, лишь бы предупредить своего предшественника о недопустимости подобного союза. Союза с убийцей.
На часах — одиннадцать. Все провожают старый год. Сколько было всего в восемьдесят четвертом! Встречи, разлуки, заморозки на почве, смерть Юрия Андропова, голодовка Андрея Сахарова… Отец Аркадиия открывает штопором бутылку Киндзмараули. Все чокаются, желают счастья. И тут призрак начинает понимать, почему он призрак.
Не Муссолини, не Принцесса Диана, не Квазимодо, не хрен с бугра, а всего лишь призрак.
Все рушится, как домик Нуф-Нуфа под ураганным ветром, буквально на глазах. Как доктор раньше не догадался? С забинтованной рукой шампанское не открыть. Еще труднее — попасть пробкой в открытый глаз. Даже если очень стараться. Элементарно, Ватсон! Тебе просто не дадут это сделать! Что дальше? Думай, призрак, думай…