Призвание – опер
Шрифт:
– Мама, сегодня я должен встретиться с одним человеком. В восемь вечера в кафе «Весна». Он из милиции. Федор Туманов. Но если что… – голос у Верзилы дрогнул. Он посмотрел на бледное, изнуренное болезнью лицо матери и отвернулся к окну. – Ну, в общем, если со мной что-то произойдет, позвони ему по этому телефону, – на бумажке он записал номер. – Разговаривай только с ним, – предупредил он, собираясь выйти из комнаты матери, чтобы та не расплакалась.
– Витечка, сынок, что ты такое говоришь? – испуганно спросила мать, но Верзила
Ему всегда казалось, что жизнь у блатных не может быть долгой. Слишком уж они похожи на разменные фигуры на шахматной доске жизни. И только о своей собственной предпочитал не думать. Но теперь предчувствие близкой смерти не покидало его. И от этого захотелось сделать что-то хорошее. Из тайника, под днищем гардероба, он достал коричневый потертый «дипломат», в котором хранил все свои сбережения. Немного, конечно. Тысяч тридцать «зеленью». Сейчас ему захотелось взять все эти доллары и рассовать по карманам всем нищим, которые попадутся на пути. Пусть помнят его доброту.
Но он глянул на больную мать, вспомнил про сестру, ютящуюся с детьми в коммуналке, и поставил «дипломат» на видное место, чтобы матери было легко его обнаружить.
Звонок по мобильнику заставил Верзилу вздрогнуть. Кто бы это мог быть? Ведь с Тумановым о встрече они уже договорились. Неужели капитан решил дать отбой? А никто другой в последние несколько дней ему на мобильник не звонил.
Он узнал голос Ленчика Пузо. Вместо приветствия пузатый спросил:
– Слушай, Витек, ты сегодня вечером не занят?
Верзила глянул на часы. До встречи с Тумановым оставалось ровно два часа. Что сказать пузатому, чтоб тот отвязался побыстрей?
– Нет, не занят, – соврал Верзила и тут же решил выпытать, с чего это он понадобился: – А чего ты хотел?
– Потолковать надо. А ты, я смотрю, уже и не хочешь встретиться со старым корешем? – вкрадчиво спросил Пузо.
– Не то говоришь, Ленчик. Я корешам всегда рад. Особенно таким.
Верзила про себя обматерил пузатого Ленчика. Как не ко времени он забивает стрелку. Но и отказать нельзя. Обидится, а он хоть и сволочь, но под известным вором ходит. И Верзила предложил:
– А может, сейчас потолкуем? Мне как раз делать нечего. У меня мать приболела… Пока спит, могли бы встретиться, потолковать… Ты сам-то где сейчас?
Пузо молчал, но недолго. Как понял Верзила, он с кем-то советуется, как лучше поступить. И вот наконец сказал уже повеселевшим голосом:
– Ну, если ты так хочешь… Только знаешь что, я светиться у тебя под окнами не хочу. Давай минут через пятнадцать подгребай за гаражи, где в прошлый раз водку пили. Не забыл?
Место это было совсем не подходящее для серьезного разговора. Раньше там был пустырь со сточной канавой, из которой вечно перло канализацией. Потом часть пустыря заняли под металлические гаражи. А на оставшейся территории местные собаководы устроили выгул для своих питомцев. Но канава
Недели две назад Пузо приезжал в эти гаражи к одному умельцу по иномаркам, и, пока тот заглянул в мотор его «мерса», они с Верзилой осушили пару пузырей кристалловской.
– Лады. Через пятнадцать минут я буду за гаражами, – пообещал Верзила.
– Я сейчас выезжаю, – в свою очередь тоже пообещал пузатый Ленчик.
Верзила сидел на доске с набитыми на нее перекладинами, по которым местные моськи карабкаются на сооружение, похожее на детскую горку. Он нарочно пришел пораньше, чтобы осмотреться. И успел выкурить сигарету, прежде чем приехал Пузо. Его краснощекая морда едва умещалась в боковое окно, откуда он высунулся и сказал:
– Рад тебя видеть, Витек. – Потом вылез, подошел, обнял Верзилу.
Эту процедуру приветствия Верзила ненавидел больше всего. Никогда раньше уважающие себя братки не здоровались так. А теперь стали слюнявить друг друга на манер заокеанских мафиози. Объятие и поцелуй. Тьфу ты! Как бабы. Но соблюдать этот ритуал Верзиле приходилось. И на этот раз тоже. Обнял Ленчика.
– И я рад, – сказал Верзила, чувствуя в душе отвращение к толстому ублюдку. – Ты хотел перетереть. О чем базар?
Пузо хмыкнул. По своей натуре он был человеком медлительным. Спешки, особенно в делах, не терпел. Посмотрел на Верзилу с недовольством.
– Торопишься, Витек? Эх, Витек, Витек. Жизнь-то одна. Зачем укорачивать ее? Зачем торопиться? Все – пустая суета и больше ничего.
Эти слова скрывали какой-то намек. И Верзила сразу понял. Но решил поиграть в непонятку. Сказал:
– Да никуда я не тороплюсь. С чего ты взял? Просто мать у меня болеет. Приглядывать за ней надо. Сердце у нее шалит. Вот я к чему.
– А сестра твоя? – Пузо навел свои неприятные глаза на Верзилу, ожидая, что тот ответит.
У Верзилы сердце защемило. Почему Пузо заговорил про сестру? Он увидел еще двоих приехавших с Ленчиком. Они сидели в «мерсе», словно дожидаясь какого-то особого знака от Пузо. Вот Ленчик обернулся, и эти двое не торопясь вылезли из машины. Подошли, слегка кивнув Верзиле. Но на заднем сиденье остался еще кто-то.
«Может, телка?» – Верзила не мог разглядеть. В боковом кармане его пиджака лежал готовый к стрельбе «ТТ». Но это уж на крайний случай. Хотя вот так убить Пузо, значит, подписаться на смерть.
– А при чем здесь сестра? – с открытой неприязнью в голосе спросил Верзила, понимая, что разговор принимает неприятный оттенок. Но, видно, на это был настроен Пузо. Рассердить Верзилу.
– Сестра живет от нас отдельно. У нее своя семья.
Пузо закурил, обдав Верзилу дымком дорогой сигары. Любил форс. И даже в куреве соблюдал его. Тянуло ко всему заокеанскому.
– Вот и я говорю, семья для хорошей бабы – это все. И потерять ее нелегко, – философски заметил Пузо, не отводя от Верзилы глаз.