Проба пера
Шрифт:
— Так ты в городе нарисовалась еще до первого убийства, — возразил Гость.
— Я занимаюсь поисками почти восемь месяцев и куда успешнее вас. И если бы Стрекоза тут не замелькала, меня бы здесь тоже не было. И на свадьбу, кстати, я по Крохиному личному приглашению попала, — Ирина сказала это специально для Челнока и Степана. — Он подозревал, что и в его команде может оказаться человек, сливающий информацию Стрекозе. Предложил осмотреться.
— Ну да, — Челнок кивнул. — Конечно. Теперь, когда Кроху завалили, на него можно что угодно повесить.
—
— А почему отец мне про тебя не сказал? — вскинулся Степан. — И в квартире он вел себя так, как будто вы с ним незнакомы?
— Да потому, что сливщиком мог оказаться любой. Абсолютно любой человек из его окружения. И потом, прости, Степа, — Ирина погладила его по щеке, — ты все-таки маленький еще. Да и не по этому делу. Держись подальше от всей этой каши. Тебе на пользу пойдет.
— Ладно, с Крохой понятно, но почему тогда, увидев «Форд» у подъезда, ты позвонила Степе, а не Крохе, который тебя нанял? — выпалил Челнок.
— Я звонила Крохе, но у него телефон не отвечал. Вообще-то я думала, что Степан людей возьмет, а не в одиночку приедет. И потом, откуда мне было знать, кто вы? — добавила Ирина, обращаясь к Гостю. — Подумала, вдруг Стрекоза хвост почуяла и своих на меня навела. Я же на нее почти вышла. Она с моим директором любовь крутила… Между прочим, не знаю, как насчет «Белой стрелы», но работает аналогичная структура. Это точно. ФСБ. Или менты. Кстати, — Ирина прищурилась. — Объясни-ка мне, голубь, за каким бесом вы парня у института пасли?
— Так мы вас срисовали у автовокзала, когда вы чуть не под ручку из этого сарая на колесах выходили, — ухмыльнулся Гость. — А потом тебя потеряли на улице, в толпе, но подумали, что пацан-то точно нас на тебя выведет. А про институт его мы заранее выяснили. И про второго пацана тоже.
— Я, между прочим, вашего хвоста сразу заметила, — сообщила Ирина. — Грубо работаете. И оторвалась специально.
— Ладно, сейчас я проверю твой базар, — Челнок отошел в сторону, достал телефон. Вернулся он через пару минут. — Все правильно. Вадим подтвердил, что «папа» тебя на свадьбу лично позвал. — Повернулся к Гостю: — Так что извини, братела. Придется тебе без гонорара сидеть. Провалил ты дело. Не ту телку срисовал. А теперь… Давайте-ка разбегаться, братва. Не ровен час, менты нагрянут. Вилы нам тогда вылезут конкретные всем.
— А что с тачкой делать? — спросил Степан, кивая на завязший в канаве «Патрол».
Ему хотелось хоть как-то проявить собственную полезность. Чувствовал он себя, как десятилетний подросток в компании взрослых, самостоятельных мужчин.
— Заставить бы тебя ручками ее тащить, — заметил уже без особой злости Челнок. — Гонщик хренов. Как заборы сносить, так ты мастер, а как вытаскивать, так «что делать».
Гость посмотрел на своих парней, усмехнулся.
— Ладно, пацаны, по-братски, вытащим вашу лайбу из канавы. Цепляйте трос…
Когда
Пехотинцы ждали молча, перебрасываясь фразами время от времени. Пестрый заряжал помповик. Боксер тоже предпочел ружье. «Ремингтон». Патрончики волчьей картечью заряжены.
— Дим, — окликнул Боксер. — Ты, если что, сразу падай за тачку. А мы уж этих тварей всех враз положим.
— Спасибо, Боксер, я буду иметь это в виду.
— Правда, Димок, — поддержал Пестрый. — Ты фасон там особо не держи, падай сразу. Это — не позорняк. Нормально.
Дима только улыбнулся вежливо. Лицо спокойное, чуть ли не безмятежное.
Стволы никто особенно и не прятал. Правда, на этот раз обошлось без автоматов. Белый день все-таки. Взяли только «официально разрешенные» ружья и «Макаровы».
Смольный намеренно опоздал. Ненадолго, чтобы не обвинили в трусости. Всего на пять минут, но этим он ясно давал понять огольцу и его бригаде, что, во-первых, слово их «папы» не имеет веса, а во-вторых… Пусть понервничают.
Машины Смольного — восемь иномарок, по четыре бойца в каждой — прокатились по площадке и выстроились полукольцом чуть сбоку. Так, чтобы противник оказался на линии огня. Смольный справедливо рассудил, что, если Дима решит повторить фокус со снайпером, тому придется стрелять через своих. Хоть какая-то гарантия. Сегодня его пехотинцы не повторили давешней ошибки. Машины ставили так, чтобы можно было в любой момент отступить, укрыться за корпусами. Через пару минут появились люди Манилы. Еще пятнадцать стволов. И сразу за ними — Хевра со своей бригадой. Двадцать человек, тоже не с пустыми руками.
Смольный улыбнулся торжествующе. Неплохой раскладец. Крохин-то оголец, дурак, стоит, смотрит, словно бы его ничего не касается. Словно бы не его валить тут собрались. Словно бы ему, как коту, девять жизней намерено.
Машина, стоящая в центре площадки, являлась своеобразной «точкой схода». Манила, Хевра и Смольный подошли, не сразу заметили лежащие на капоте «БМВ» небольшие коробочки, завернутые в яркую подарочную бумагу и украшенные розовыми атласными бантиками.
— Добрый день, — поздоровался совсем не по уставу Дима, глядя на конкурентов.
— Здравствуй, брат, — ответил Манила.
Хевра кивнул. Смольный вообще не отреагировал. Стоял, настороженно поглядывая по сторонам.
— Зачем звал? — Манила улыбнулся.
— Позвал я вас, братва, базар реальный тереть. Я бы пригласил сюда судью, да не по уровню мне.
Держался он хорошо, с подчеркнутым корректным уважением. Смольный, вопреки явно выигрышной ситуации, занервничал. Какой-то фокус заготовил Крохин оголец, понятно. Потому-то и стоит так упорно. Только вот… Какой? Может, снайперов посадил где-нибудь на крышах таможенных ангаров? За спинами Смольного и его союзников?