Пробей чужой номер
Шрифт:
— Не бросайте трубку, — сказал голос.
Прошло еще три минуты, прежде чем я вновь услышал его.
— Мистер Роджерс действительно имел в нашем банке процентный вклад, причем только на свое имя. Тридцать пять тысяч восемьсот двенадцать долларов тридцать девять центов. Но он закрыл его по почте, и мы выслали ему чек на эту сумму десять дней назад. По просьбе «Милуоки банк» мы уже заверяли этот чек. Судя по всему, по нему уже востребованы деньги.
— Спасибо за вашу любезность, — сказал я. — Я должен поговорить
— На вашем месте я бы давно сделал это, — сухо согласился голос.
Я поблагодарил девицу за кассой и пошел обратно в «Листон-хаус».
За столиком сидел другой дежурный — мужчина с жизнерадостным лицом лет пятидесяти пяти — шестидесяти. При моем появлении он встал.
— Я уже отметился, — сказал я.
Он показался мне человеком, которому можно без особого риска задать несколько вопросов о Роджерсе.
— Мне нужна ваша помощь. Я ищу человека по имени Сэм Роджерс. Он остановился у вас неделю назад и после этого куда-то исчез. Может быть, он говорил вам, куда собирается поехать?
После того как дежурный нашел в книге запись Роджерса, он отложил ее в сторону и немного подумал. Наконец он отрицательно покачал головой.
— Боюсь, что ничем не смогу вам помочь. Насколько припоминаю, я его никогда не видел.
Но кое-что он все же вспомнил.
— Он оставил на столике записку, в которой просил разбудить его утром в шесть тридцать. Я увидел ее, когда пришел в семь на дежурство. Я спросил о ней Берта, думая, что он просто забыл разбудить постояльца, но Берт сказал, что Роджерс уже уехал. Да, той ночью дежурил Берт, Берт Драйер.
— Я бы хотел поговорить с Бертом. Где я могу найти его?
— Он живет в небольшом домике неподалеку от города. Какое-то глухое предместье. Он живет там один.
Заставив дежурного дать более подробные указания, я поехал искать дом Берта, который оказался полуразвалившейся халупой с двумя сорокапятигаллоновыми баками на стене возле кухонного окна. С домом соседствовали покосившийся сарай и еще несколько хозяйственных построек. Старый, вдребезги разбитый «седан» украшал собой подъездную дорогу, усыпанную мелким гравием.
Я остановил машину позади него, вышел и двинулся к заднему крыльцу.
На мой стук никто не отозвался. Наличие автомобиля на дорожке говорило, что хозяин скорее всего дома, но если это так, то он предпочитал играть со мной в прятки.
Я направился к сараю и открыл одну из больших двойных дверей. На полу были в беспорядке разбросаны части какой-то машины. Чтобы соорудить эту замысловатую композицию, ее автору понадобился газовый резак и некоторое терпение, а его жертвой вполне мог оказаться темно-голубой «седан» выпуска пятьдесят шестого года.
Я поискал пластинку с номером, но ее уже не было. Однако мотор остался на месте, и я списал номер на блоке цилиндров.
Я вернулся к дому и снова постучал в дверь.
У Берта Драйера нашлась слишком уважительная причина, чтобы не торопиться открывать дверь. Он лежал спиной на полу, заваленном мусором, и его широко открытые глаза уже ничего не могли увидеть. Это была быстрая смерть, ей хватило одной пули в грудь.
Я прошел через небольшую гостиную и заглянул в спальню. Дом не отличался чистотой, но, насколько я мог судить, привычное расположение вещей не пострадало.
Я стер свои отпечатки со всех дверных ручек и пошел к автомобилю.
В Итон-сити я остановился у ближайшей телефонной будки рядом с закусочной.
Я позвонил в Центральное бюро моторов в Миссури.
— Говорит шериф Риордан из Итон-сити, штат Висконсин, — сказал я. — Я нашел автомобиль с номером удостоверения, зарегистрированного в вашем штате.
На том конце провода взяли карандаш.
— Какой номер?
Я продиктовал ему номер двигателя. Номерной знак может быть с другого автомобиля.
И я сказал ему номер, который списал в сарае у Берта Драйера.
— Мне нужно минут десять — пятнадцать, — сказал он. — Я должен позвонить вам?
— Нет. Я не у себя в кабинете и не скоро буду. Может быть, я сам позволю вам?
Мои затруднения не вызвали у него никаких подозрений. Устанавливать принадлежность автомобиля частному лицу так же несвойственно, как выяснять величину банковского вклада, и он не проявил никакого любопытства к моей персоне.
Через двадцать минут я снова позвонил ему.
— Удостоверение принадлежит Сэму Роджерсу из Сент-Луиса.
— А что насчет двигателя? От его машины?
— Да. Мы проверили.
Я поблагодарил его и повесил трубку.
Избавляться от, машины — не такое простое занятие, как может показаться. Если сбросить машину с отвесной скалы или утопить в реке, девять шансов из десяти, что кто-нибудь найдет ее и начнет задавать ненужные вопросы.
Но если разобрать машину на части, разрезать, на кусочки, оставить крыло здесь, дворцу там — на свалке, в лесу или в озере, почти наверняка никто не задастся вопросом, почему здесь оказался тот или иной кусочек. Судя по всему, именно такую участь предназначал машине Сэма Роджерса Берт Драйер.
Но почему?
Предположим, Берт Драйер убил Сэма Роджерса. Зачем он сделал это? Насколько я знал, Берт и Сэм не подозревали о существовании друг друга до того момента, когда Сэм пришел в «Листон-хаус», и это обстоятельство начисто исключало причины личного свойства. Оставался только один правдоподобный мотив для убийства — деньги.
Сэм Роджерс собирался оставить жену и партнера. Он закрыл счет в банке Сент-Луиса и получил по чеку деньги в Милуоки. Сэм носил деньги с собой, и Берт каким-то образом узнал об этом.