Пробить камень
Шрифт:
Но все оказалось гораздо проще. Фицпатрик признался в том, что увел у своего режиссера подружку. Эту вот самую оранжевую. Тогда она, правда, была сине-зеленая.
— Как это?! — спросил огорошенный Турецкий.
Оказалось, барышня выкрашивается в цвета любимого мужчины. Нет, у Мэдисона не сине-зеленые волосы, но у него есть такой вот примечательный пиджак. Как это случилось? Очень просто. Мэдисон сперва называл ее музой, а потом перестал обращать внимание. Весь роман продлился не больше трех недель. Зато вот у него, у
— Хм, — сказал опытный семьянин Турецкий. — А как он перенес измену любимой женщины?
— Вообще-то он менял их как перчатки, — сказал Фицпатрик. — Так что я не уверен, что он через неделю вспомнит о ней.
— Когда это случилось? Когда он обо всем узнал?
— В день до своего похищения.
Мог бы и соврать, подумал Турецкий, сказать, что это было гораздо раньше. А так выставляет себя в невыгодном свете. Или наоборот, это такое изощренное алиби? Вот он я, дескать, весь на ладони вместе со своими грехами…
— Вы давно работаете вместе с Мэдисоном?
— Это была наша первая картина. — Фицпатрик вздохнул. — Жаль, что все так вышло. Мэдисон — гений, я всегда мечтал снимать для него.
— Как давно вы знакомы?
— Несколько лет, пожалуй. На каком-то фестивале выпивали вместе. Не то в Монреале, не то где-то в Гонолулу…
— В Гонолулу есть фестивали?
— Для знающего человека фестивали есть везде, — веско сказал Фицпатрик.
— Очень интересно. А мог Мэдисон плюнуть на все и поехать куда-нибудь вот так тусоваться, «фестивалить»?
— Да вообще-то запросто, но…
— Но вы думаете, что его похитили?
— Но я же видел это своими глазами!
— Расскажите, пожалуйста.
Фицпатрик рассказал. Ничего нового для себя Турецкий не услышал. Приметы курьера из Министерства культуры были столь расплывчатыми, что не опровергали предыдущих сведений и не добавляли ничего интересного. Фицпатрик заметил, что хотя у него профессиональная память, но он больше был занят съемочной площадкой — там никак не могли правильно установить свет.
Плотников
С Плотниковым тоже повезло необычайно. Как заранее пояснил Коломиец, несмотря на то что Плотников — настоящий патриот и все такое прочее, а в числе этого самого прочего даже преподаватель ВГИКа, в России, точнее, в Москве он проводит в году едва ли один месяц, поэтому шансы застать его равняются… дайте-ка подумать… совершенно верно, один к двенадцати! Как это вы так быстро сосчитали?
Однако режиссер как раз был в Москве. Более того, несколько дней подряд появлялся в Институте кинематографии, где вел мастерскую, что, по различным свидетельствам, было ситуацией уникальной. Турецкий решил ею воспользоваться.
Артем Александрович Плотников обращал на себя внимание не только своей элегантностью, но, прежде
В ответ на прямой вопрос, знает ли он, кто и с какой целью похитил Мэдисона, он покачал головой:
— Понимаете, Александр Борисович, какая штука… Большинство людей не отличаются богатым воображением. То, что происходит где-то далеко, не задевает их чувств, едва их трогает. Но стоит даже ничтожному происшествию произойти у них на глазах, ощутимо близко, как разгораются страсти. В таких случаях люди как бы возмещают обычное свое равнодушие необузданной и излишней горячностью.
— Иными словами, вы считаете, что никто его не похищал?
— Это вам решать. В принципе при желании мотив можно найти. Например, у него, как я слышал, были неважные отношения с продюсером, с Иваном Казаковым.
Вот, значит, как, подумал Турецкий. Эти киношники, похоже, просто обожают друг друга.
— Однако вы все же не думаете, что его похитили?
— Я склонен полагать обратное. Вы уже, наверно, наслышаны про эксцентричность Стивена?
Турецкий кивнул.
— Разумеется, — продолжал Плотников, — никаких фактов у меня нет. Считайте это интуицией. Съемки фильма напоминают поездку в дилижансе на Диком Западе. Сначала надеешься на легкое путешествие, но потом только и думаешь, как бы дотянуть до конца. Я думаю, ему просто надоел собственный фильм, и он решил…
— Соскочить?
— Необязательно. Может быть, просто отдохнуть. Потом вернуться и посмотреть на все свежим взглядом.
— Почему же не предупредить кого-нибудь?
— А зачем ему думать о ком-нибудь, кроме себя? — пожал плечами Плотников.
— Может, у него какой-нибудь роман?
— Насколько я видел, он приехал сюда с женщиной.
Про то, что Фицпатрик отбил девчонку у Мэдисона, он, похоже, не знает, сделал вывод Турецкий.
— В таком случае подскажите, где же отдыхают режиссеры?
— Это у каждого личное, — улыбнулся Плотников. — Я вам и про себя-то этого бы не сказал, а про Мэдисона просто не знаю. Может, в Непале где-нибудь…
— Или в Гонолулу. Только он не вылетал из Москвы.
— Тогда, может, в Урюпинске… Ну что вы так смотрите? Хорошо, я сознаюсь, у меня есть дом во Владимирской области, в деревне Скоморохово. Там я и отдыхаю.
— Я с вами со всеми с ума сойду, — вздохнул Турецкий и подумал: а что, если Плотников прав? Вдруг Мэдисон все-таки поперся разыскивать свои русские корни в какой-нибудь Урюпинск?