Пробить камень
Шрифт:
История исчезновения была такова. Находясь в павильоне «Мосфильма», во время съемок сцены собственной картины, Мэдисон, недовольный игрой актера, изображающего американского ученого, похищаемого русскими бандитами, показал ему, как необходимо играть этот эпизод. Исполнительское мастерство режиссера вызвало восхищение, все присутствующие разразились аплодисментами. На этом месте творческий процесс был прерван, поскольку господин Мэдисон с фельдъегерской почтой получил письмо из Министерства культуры, частично финансировавшего его фильм,
— главу киношного департамента Минкульта;
— директора кинохранилища «Белые столбы»;
— директора киноконцерна «Мосфильм»;
— несколько московских ресторанов, которые полюбились Мэдисону.
Перечислив все это, Турецкий закурил сигарету «Давидофф».
— Когда-нибудь ты просто вспыхнешь от такого количества курева, — заметил Меркулов.
— Скорее меня самого кто-нибудь подорвет, — философски заметил Турецкий.
— Типун тебе на язык. Ну, так что поведали эти культурные деятели?
Чем-то хоть помогли? Что-то подсказали?
— Черта с два. Каждый, разумеется, беспокоился о престиже своего ведомства. Особенно жалко выглядел директор «Мосфильма», что и неудивительно, — на его же территории произошло все это безобразие. Кстати, выяснилась одна любопытная вещь. — Турецкий артистично взял паузу и сделал глоток.
— Ну?
— Этот Мэдисон — на самом деле Медовников.
— Как это? — не понял Меркулов.
— А вот так, представь себе. Он русский по происхождению. Родился-то в Штатах, но отец из России. Так что Медовников — его настоящая фамилия.
Меркулов засмеялся:
— Занятно! Я не знал… Действительно интересно. И знаешь, Саша, может оказаться небесполезно… Или это тебе уже как-то помогло?
— Пока нет.
— Мэдисон говорит по-русски? У него есть здесь какие-то некиношные контакты? Деловые? Просто друзья-приятели?
— По-русски говорит. Насчет контактов ничего не известно. Похоже, он в России первый раз, по крайней мере, о предыдущих его визитах никто слыхом не слыхивал. И… как бы не последний.
— Типун тебе на язык! — повторил Меркулов.
— Да ведь сам посуди, Костя. Никаких требований о выкупе, ничего! Какое же это, к черту, похищение? Загулял где-нибудь мужик, а его взяли и шлепнули. С иностранцами у нас и не такое случается. Одного туриста, я слышал, по ошибке в армию забрили. Так он успел курс молодого бойца пройти, прежде чем отцы-командиры разобрались, что к чему.
— Надо подождать, — сказал Меркулов. — Еще слишком мало времени прошло. Если это похищение, то, может, они просто ждут, чтобы поднялся ажиотаж посильнее. Цену набивают.
— Не знаю я насчет выкупа, — хмуро сказал Турецкий. — Сомневаюсь. Если только тут не дилетанты действуют.
— Серьезно?!
— Ага. Он, конечно, знаменитость, но фильмы у него копеечные. И гонорары такие же. Он из бывших хиппи. Цветы, любовь и все такое. На бабки чихать хотел, короче говоря. Хотя в Голливуд его звали много раз.
— А откуда ты это все знаешь?
— На «Мосфильме» потусовался. Там сплетников хватает.
— Понятно. Еще что-то интересное нашел?
— Пока нет. Всего лишь составил перечень лиц, которые с ним общались. Полторы сотни человек, — пожаловался Турецкий.
— Понятно, — улыбнулся Меркулов. — Что дальше думаешь делать?
— Думать. Кино смотреть.
— Кино?
— Мэдисона.
— Везет же некоторым, — вздохнул Меркулов. — Вечно тебе всю жизнь все на халяву достается.
— Да? — язвительно переспросил Турецкий. — Ты хоть один его фильм видел? Я вот вчера начал и прекратил через десять минут. Та-акая мутотень! Поговори с генеральным насчет молока за вредность. А лучше…
— Понятно-понятно. Теперь давай конкретику. Что говорят в Министерстве культуры насчет письма о прекращении финансирования?
— Категорически отрицают. Не было такого письма — и точка.
— Вот видишь! Значит, похищение.
— Ничего я не вижу, — уперся Турецкий. — Он это мог просто придумать, чтобы со съемочной площадки свинтить. Подцепил какую-нибудь старлетку и закатился с ней… не знаю… ну в Архангельское, например.
— В Архангельское? — засомневался Меркулов. — Ты же говорил, он весь из себя нонконформист.
— Ну или в Питер куда-нибудь.
— Ладно. А что по машине?
— Представительский лимузин. Их в Москве немного, всего пятьдесят штук.
— Это ты называешь немного?!
— Это называю немного, — подтвердил Турецкий. — А ты, например, знаешь, сколько в Москве «мерседесов»? Больше полумиллиона!
Меркулов округлил глаза. Почесал затылок.
— Нет, правда, Саша? Признаться… не то чтобы ты меня удивил… но…
Турецкий довольно засмеялся:
— Эту цифру я только что сочинил. Но «меринов» все равно до фига.
— Ну ты и прохиндей, — засмеялся Меркулов. — В общем, эта машина пока что твоя единственная зацепка?
Турецкий кивнул и допил пиво. Подумал и уточнил:
— Только не зацепка, а, скорее, мозоль.
— Кстати, забыл спросить, — сказал Меркулов, вставая. — Ты этого Мэдисона еще случайно не нашел?
— Нет.
— Это я так, на всякий случай. А то с тебя станется…
— Я тебя умоляю, Костя! На девяносто процентов уверен, что никто его не похищал, а просто мужик решил на все забить и оттянуться где-нибудь по полной программе. А мы сейчас развернемся на всю катушку, потом сами же идиотами выглядеть будем.