Пробуждение страсти
Шрифт:
Она влетела в свою комнату как раз в тот момент, когда дверь кабинета распахнулась и оттуда вышел Синжун.
Суд над сэром Освальдом, который длился три дня, завершился. Его отчеты, изученные Джулианом, содержали явные несоответствия, и показаний Синжуна, включающих также сведения о сборах, которые управляющий поднял, чтобы наполнить свой кошелек, оказалось достаточно для обвинения сэра Освальда в мошенничестве и воровстве. Его лишили собственности и приговорили к четырнадцати годам каторжных работ в колониях. До отправки туда он был помещен в одну из плавучих
Следующие несколько дней после суда Синжун провел с Джулианом и одним из его служащих. Впервые он получил представление о размере своего состояния, и оно оказалось весьма солидным.
— Надеюсь, ничего не случится, пока меня не будет, — сказал Джулиан, как только они остались одни.
— Ты опять уезжаешь? А как же Эмма? Ты ведь знаешь, что я возвращаюсь в Шотландию и не смогу присматривать за ней.
— Тетя Аманда согласилась перебраться в усадьбу Мансфилд на время моего отъезда.
— Но она уже старая, Джулиан. Она не пара для нашей бойкой Эммы.
— Видишь ли, я рассчитывал на то, что ты будешь рядом и сможешь повсюду сопровождать их.
— Неужели тебе так необходимо уезжать? Какая тайная любовница ждет тебя на этот раз?
— Не понимаю, о чем ты говоришь, — сказал Джулиан с непроницаемым лицом. — Нет ничего особенного в том, что я еду по делам. Меня не будет недели две. Что Эмма может натворить за это время?
— Ты даже не представляешь! — сказал Синжун, закатывая глаза. — Будь осторожен, Джулиан. Я не знаю, чем ты занимаешься, но, что бы это ни было, помни: ты не бессмертен.
Джулиан саркастически улыбнулся.
— Постараюсь не забывать об этом. До встречи, Синжун.
Несколько часов спустя Синжун был в своем собственном лондонском доме, когда к нему явился нежданный посетитель. Это была Эмма, намеревавшаяся поговорить с братом. Когда девушка без стука влетела в его комнату, он сразу понял, что она злится.
— Я пытался остановить ее, милорд, — сказал его бессменный дворецкий, следующий за ней по пятам.
— Все в порядке, Пермбартон, я сам разберусь с сестрой.
— Хорошо, милорд, — ответил Пермбартон и, держась неестественно прямо, закрыл за собой дверь.
— Ну, сорвиголова, что стряслось? Я надеюсь, ты пришла не одна? Ты ведь знаешь, что в противном случае Джулиан рассердится.
— Я пришла одна, Синжун. А раз Джулиан не знает этого, то он и не расстроится. Он держал бы меня под замком, если бы мог. Я женщина, Синжун, а не ребенок.
Синжун удивленно поднял брови. Он не обращал особого внимания на Эмму. Джулиан, понимая, что брата ему уже не изменить, строго воспитывал Эмму, у которой от природы была потребность во всевозможных шалостях.
— Садись, Эмма, — предложил Синжун. — И расскажи мне, что тебя беспокоит. Почему ты злишься на Джулиана?
— Я, черт побери, злюсь на вас обоих! — выпалила Эмма.
— Выбирай выражения, — предупредил ее Синжун.
— Не могу. Ты не знаешь, что я чувствую, постоянно оставаясь в неведении.
— Объясни мне ради Бога, о чем ты говоришь? У тебя неприятности?
— Со мной не должны случаться неприятности, — резко ответила Эмма. — То, о чем я хочу поговорить, не касается меня. Во всяком случае, не напрямую.
— Так расскажи мне, что тебя тревожит.
— Почему ты не сказал мне, что леди Флора на самом деле не твоя любовница, а жена?
Синжун удивленно уставился на Эмму.
— Как ты узнала об этом?
— Я услышала ваш с Джулианом разговор.
— Ты подслушивала?
— А как еще я могу узнать, что происходит вокруг?
— Ты выросла, — сказал Синжун, неожиданно увидев ее в ином свете.
Эмма была красивой девятнадцатилетней девушкой с соблазнительной фигурой. Он удивился тому, что не заметил, как она повзрослела. Как и у всех Торнтонов, волосы у нее были густыми и черными, а ресницы — длинными и изогнутыми. Ей была присуща классическая красота. Пожалуй, только ее губы, полные и чувственные, не соответствовали современным стандартам красоты. Глаза девушки, особенно когда она злилась, были очень выразительными. В отличие от братьев, у которых глаза имели цвет полуночного неба, ее глаза были ярко-фиолетовыми. Он ненадолго задумался о том, почему с такой внешностью и щедрым приданым она до сих пор не нашла себе хорошего жениха.
— Я удивлена, что ты заметил это, — с сарказмом проговорила Эмма. — В любом случае, я уже достаточно взрослая, чтобы знать о леди Флоре. Или мне называть ее Кристи Макдональд? Она ждет от тебя ребенка, разве не так?
Синжуну ничего не оставалось, как рассказать ей все. Эмма заслуживала того, чтобы сказать ей правду.
— До поездки в Гленмур я понятия не имел, что леди Флора и моя жена Кристи — это один и тот же человек, — начал он и рассказал всю историю его отношений с Кристи.
Эмма внимательно слушала, а когда он закончил, радостно хлопнула в ладоши.
— Ты любишь Кристи, Синжун, признайся!
У Синжуна было такое ощущение, что его привычный мир вдруг перевернулся. Любовь? Что ему было известно о ней?
— Если честно, я не знаю. Я знаю наверняка лишь то, что хочу вернуться в Гленмур. Я написал Кристи письмо и ожидаю получить ответ в ближайшее время. Я сообщил, что планирую вернуться к ней, как только закончу здесь свои дела. Конечно, мне не терпится увидеть нашего малыша.
Эмма внимательно посмотрела на Синжуна.
— Еще будучи маленькой, я слышала сплетни о Грешнике, о его похождениях, о его женщинах. Женщины млели, услышав твое имя, а мужчины завидовали тебе. Все мои друзья навещали меня в надежде хоть мельком увидеть тебя. Кристи, должно быть, удивительная женщина, раз смогла укротить Грешника. Я знаю твой характер. Я была поражена, услышав, что ты простил ей ложь. Со стороны Кристи было нехорошо обманывать, чтобы забеременеть от тебя.
Синжун с удивлением понял, что покраснел. Молодые леди не должны так хорошо разбираться в вопросах, касающихся интимных отношений.