Процесс тамплиеров
Шрифт:
Мерой тех трудностей, с которыми приходилось сталкиваться инквизиторам, может служить широкое использование ими свидетелей, не являвшихся членами ордена.
Во Франции, где большое количество признаний было получено практически сразу в связи с применением пыток, только 6 признаний из 231 сохранившегося сделаны не тамплиерами, тогда как на Британских островах, где тамплиеров вообще было значительно меньше, насчитывалось 60 таких свидетелей в Англии, 41 — в Ирландии и 49 — в Шотландии. Похоже, не предпринималось и никаких попыток специально подобрать более солидных свидетелей, ибо в Англии только шестеро из 60 свидетелей со стороны не были церковниками, а из этих шестерых лишь двое были рыцарями настолько знатными, что могли заседать в местных судах31.
Однако кое-кто из свидетелей поведал поистине цветистые истории32. Уильям де ла Форд, ректор Крофтона в диоцезе Йорка, например, рассказывал, что ныне покойный монах-августинец Уильям де Рейнбур сообщил ему о признании на исповеди покойного Патрика де Рипона, тамплиера, которому во время вступления в орден велели отречься от Господа нашего и Иисуса Христа и плюнуть на Святой крест, а потом приказали «спустить штаны [и] повернуться к распятию спиной». Затем ему показали изображение золотого тельца, стоявшее на алтаре, и велели его целовать и прославлять. И все это он проделал. Затем, наконец, с завязанными глазами он получил приказание поцеловать каждого из присутствовавших братьев, «хотя он не знал, куда именно»33. Другой свидетель, рыцарь по имени Феринзиус Марешаль, поделился своими воспоминаниями о том, как вступил в орден его дядя, человек «сильный, здоровый и веселый, увлекавшийся охотой с ловчими птицами и собаками, а через три дня после этого умер, и, как он (Марешаль)
Типичный пример тому — показания одного монаха по имени Уильям ле Ботиллер, который присутствовал при том, как тамплиеры служили торжественную мессу в их церкви в Клонферте. Во время сошествия Святого Духа, все тамплиеры уставились в землю и не желали поднять глаза, не стали они читать и Евангелие35. Далее инквизиторы применили еще один метод: показания двух тамплиеров, арестованных во Франции, но вступавших в орден в Англии, были зачитаны вслух перед другими братьями, также вступившими в орден на Британских островах. Наиболее известным из них был Жоффруа де Гонневиль, приор Аквитании, который в 1307 г. признался, что в орден его принимали в Лондоне36.
Однако все эти усилия увенчались чрезвычайно малыми результатами. Впрочем, пока длилось расследование в Англии и свидетели не давали никаких существенных показаний, королевским чиновникам в начале июня 1311 г. удалось схватить в Солсбери беглого тамплиера по имени Стивен де Стапелбрюгге. Он и еще один беглец, Томас де Торолдеби, бежавший из тюрьмы в Линкольне, однако затем сдавшийся властям, сделали первые признания, в какой-то мере сопоставимые с полученными ранее во Франции. 23 июня в Ньюгейте перед епископами Лондона и Чичестера, Стивен де Стапелбрюгге показал, что в ордене существовало как бы две разновидности приема новичков — одна «пристойная и добропорядочная», а вторая «противная вере». Во время своего вступления он испытал все это на себе — сперва его принимали обычным способом, а через два года ему пришлось участвовать и в греховной церемонии. Во второй раз обрядом руководил Брайан ле Джей, тогдашний магистр ордена в Англии. Принесли крест, и в присутствии двух братьев с обнаженными мечами, приор сказал: «Нужно, чтобы ты отрекся от этого Иисуса Христа, который вовсе и не Бог, а человек, а также отрекся от Марии, матери его, и плюнул на этот крест». Стивен испугался и сделал, что от него требовали, хотя, как и его французские братья, отрекся только «на словах, но не в сердце», и плюнул на руку совсем близко от креста, но не на сам крест. Обряд происходил на рассвете, и, по его словам, такие церемонии проводились в ордене повсеместно. Он также сообщил, что ему было велено не верить в церковные таинства, что великий магистр давал полное отпущение грехов и что в ордене был открыто разрешен гомосексуализм. Он знал, что тамплиер Уолтер Бачелер, по поводу которого допрашивали других братьев, умер «в тюрьме, в результате пыток». Он полагал, что все преступные заблуждения ордена тамплиеров зародились в диоцезе Ажен.
А затем, пав на колени, воздев очи горе и стиснув руки, со слезами, вздохами и причитаниями он смиренно просил прощения и милости Святой церкви, а также сурового наказания за содеянное им, говоря, что не боится смерти тела своего или мучений, но молит лишь о спасении души своей37.
26 июня Томаса Торолдеби допрашивали епископы Лондона и Чичестера, а до того, представ перед архиепископом Кентерберийским, он отрицал обвинения по всем статьям. Но после этого ему удалось бежать «из страха перед смертью», ибо в Линкольне настоятель Ланьи, инквизитор, спросил его, не желает ли он сделать признание, и он ответил, что ему нечего сказать, разве только «согласиться лжесвидетельствовать», в ответ на что настоятель, положив руку на сердце, поклялся, «что добудет у него признание и вырваться из его рук ему (Томасу) не удастся». Тогда Томас подкупил тюремщика, дав ему 40 флоринов, и тот выпустил его на свободу. Переодевшись в мирское платье, он уехал во Францию и посетил папскую курию — очевидно (как посчитал суд), с целью шпионажа в пользу магистра Англии. Однако, будучи за границей, он услышал о множестве признаний, сделанных тамплиерами, в том числе и о показаниях тех четырех братьев, которые заявили, что вступали в орден в Англии и принимал их Энбер Бланк, приор Оверни, который потребовал от них отречения от Господа и плевания на крест. 29 июня Томас Торолдеби снова был допрошен и сделал дополнительные признания — возможно, вследствие примененной к нему в эти дни пытки. Его описание приема в орден практически совпадает с описанием Стивена де Стапел-брюгге, вплоть до присутствия двух братьев с обнаженными мечами. Он рассказал также немало небылиц относительно бывшего магистра, Брайана ле Джея, который, по его словам, относился к бедным с презрением, ибо, когда у него просили милостыню ради Пресвятой Девы Марии, швырял на землю какой-нибудь фартинг, чтобы бедняки возились в грязи, разыскивая монетку. Будучи на Востоке, Томас видел, как сарацины отпускали тамплиеров с миром, совершая при этом жестокие набеги на других христиан, но ему так и не удалось получить от руководителей ордена удовлетворительного объяснения, почему это так. Что же касается его самого, то он не в состоянии был поднять глаза при сошествии Духа Святого целых три года, думая при этом о дьяволе, и грешные эти мысли не могла изгнать из его души даже молитва, «однако в тот день в суде он слушал мессу с глубочайшей преданностью Господу и не думал ни о чем, кроме Христа». В ордене ничто не могло бы спасти его душу, «только если бы он (орден) полностью переменился», ибо все члены его были виновны либо в незаконном отпущении грехов, либо еще в каком-нибудь противоправном деянии. Все, что он видел, совпадало с тем, что ему рассказывали другие, когда он вступил в орден. Брат Джон де Мун, например, говорил ему: «Даже если вознестись над колокольней собора Св. Павла в Лондоне, и тогда невозможно увидеть большего несчастья, чем то, что приключится с тобой, прежде чем ты умрешь». Другой брат, Тома де Ту луз, предупреждал его и других братьев, что ни одного счастливого дня у них в ордене не будет38.
Тем временем отыскался и третий свидетель, Джон де Стоук, тамплиер-священник, который до того отрицал все обвинения. Стоук давал показания 1 июля и признался далеко не во всем. Его принимали в орден обычным способом около 18 лет назад в приорстве Гареви диоцеза Херефорд, однако примерно через год после его вступления его призвали к себе Жак де Моле и другие братья. Когда принесли распятие, де Моле спросил, чье это изображение, и Джон де Стоук ответил, что это Иисус Христос, который пострадал ради спасения рода человеческого. На это великий магистр заявил: «Ты неверно говоришь, ты заблуждаешься, ибо он был просто сыном одной смертной женщины, а утверждал, что он Сын Божий, вот его и распяли». Затем Жак де Моле потребовал, чтобы Джон отрекся от Христа, а когда тот стал колебаться, пригрозил, что бросит его в тюрьму. Угроза была подкреплена тем, что двое присутствовавших при этом тамплиеров обнажили свои мечи; Джон испугался, что его убьют, и отрекся, однако, само собой, лишь на словах. Когда его спросили, во что же Моле велел ему верить, требуя, чтобы он отрекся от Христа, он ответил, что «во всемогущего Бога, который создал небо и землю, а не в Святое распятие»39.
Эти признания очень много дали следствию. Совет Кентербери, с перерывами заседавший с ноября 1309 г., снова собрался в соборе Св. Павла в Лондоне, и 27 июня Стивен де Стапелбрюгге и Томас де Торолдеби предстали перед советом и публично подтвердили признание своей вины. Архиепископ Кентерберийский официально примирил обвиняемых с церковью и велел епископу Чи-честера отпустить им грехи. 3 июля Джон де Стоук также получил отпущение грехов и примирение с церковью40.
С 9 по 13 июля еще 57 братьев также признались в ереси, которую исповедовали, например, в том, что верили, будто руководители ордена, миряне, могут полностью отпускать братьям грехи во время собраний; те же, кто не признавался ни в чем, говорили, что чувствуют себя настолько опозоренными теми статьями обвинения, в которых говорится об отречении от Христа и плевании на Святой крест, что не могут считать себя полностью невиновными в этих преступлениях. Некоторых тамплиеров после этого сослали в различные монастыри, где они должны были принести покаяние. Но были среди этих свидетелей и два выдающихся исключения: Уильям де ла Мор, магистр Англии, и Энбер
Следствие в Шотландии и Ирландии не прибавило практически ничего. В Шотландии, как выяснилось, было всего два тамплиера, и оба родом из Англии. 17 ноября 1309 г. их допросили Уильям Ламбертон, епископ СентАндруса <Приморский город-курорт в графстве Файф, Шотландия, где находится старейший в Шотландии университет, основанный в 1411 г.>, и папский клирик Джон де Солерио, однако они не признались ни в чем, сказав лишь, что великий магистр и другие руководители ордена действительно могли отпускать братьям некоторые грехи, но не такие, как убийство или покушение на жизнь священнослужителя44. В Ирландии тамплиеры были более многочисленны, и там показания дали 14 человек, причем некоторые даже по четыре раза. И опять же результат оказался невелик, хотя шестеро признали, что приоры имели право отпускать братьям грехи, а трое — что давали клятву трудиться во имя процветания ордена и добиваться этого всеми возможными способами, как законными, так и незаконными45.
Таким образом, процесс по делу тамплиеров на Британских островах существенно отличался от аналогичного процесса во Франции. В Англии, несмотря на требования папских инквизиторов, пытка явно широко не применялась (если вообще применялась), по крайней мере, до лета 1311 г., когда прошло уже почти два года с начала судебного расследования. А до этого ни продолжительные допросы, ни, в отдельных случаях, угрозы, ни длительное тюремное заключение практически ничего не дали, за исключением нескольких признаний в том, что некоторым тамплиерам так и не удалось понять разницу между церковным отпущением грехов, осуществляемым священником, и незаконным отпущением грехов магистром ордена. И это несмотря на тот факт, что французские и английские тамплиеры, казалось, были тесно связаны между собой, что старались подчеркнуть и папские инквизиторы, пытаясь использовать признания французских тамплиеров — особенно тех, кого принимали в орден в Англии, — для обвинения тамплиеров английских и доказать, что порочная практика нарушения орденского Устава была распространена повсеместно. Но даже после того, как к ним были применены пытки и угрозы, двое руководителей английских тамплиеров, Уильям де ла Мор и Энбер Бланк, упорно продолжали все отрицать. К тому же следует признать, что многие братья действительно верили, что получают полное отпущение грехов на собрании братства. Эта особенность показаний, полученных во время судебного следствия в Англии, весьма подробно описана в статье Х.К. Ли46. Тенденция эта возникла в ордене постепенно. В Уставе ордена цистерцианцев (на основе которого был создан и Устав тамплиеров) указывалось, что монахи должны исповедаться настоятелю монастыря или одному из старших братьев; позднее это переросло в прилюдную исповедь на собрании ордена. Однако в Уставах ничего не говорилось об отпущении грехов, потому что они писались в начале XII в., а рафинированные схоластические представления о Святой исповеди как церковном таинстве в полной мере развились лишь в XIII в. Епитимья как таинство также появляется только в этот период. А потому в XII в. согласно Уставу магистр ордена мог назначать братьям епитимью за их грехи, даже не будучи священнослужителем, и это было в порядке вещей. Ошибка некоторых тамплиеров заключалась, видимо, в том, что они не сумели сочетать эти более ранние отношения внутри ордена с церковной теорией Святых таинств, что впоследствии могли бы исправить капелланы, ибо с 1139 г. ордену разрешалось иметь собственных священников, однако общее количество капелланов в Англии всегда было весьма невелико — среди 144 допрошенных тамплиеров их оказалось всего 8, — а в маленьких приорствах вряд ли всегда имелся свой священник. В результате многие тамплиеры по-прежнему считали, что магистр обладает правом полностью отпускать им грехи, даже те, в которых они прилюдно не признались, и, признаваясь в этом на следствии, они, очевидно, даже не предполагали, что мнение богословов на сей счет претерпело значительные изменения. Но даже если это было и так, Уильям де ла Мор попрежнему упорно отрицал, что пользовался формулой «Отпускаю тебе грехи твои» на собраниях братства, так что в данном случае невозможно доказать даже незначительное отступление с его стороны как от собственных убеждений, так и от церковных установлений. Итак, следствие по делу тамплиеров на Британских островах оказалось довольно неудачной попыткой выдвинуть против арестованных убедительные обвинения; признания обвинителям удавалось получить разве что с помощью пытки. Весьма существенно, что обвинение в недозволенном отпущении грехов на собрании братства так и не было после этого включено в общий список статей обвинения, составленный в 1307 г.
***
В конце октября 1307 г. трое арагонских тамплиеров направлялись через границу в Туделу, т. е. в королевство Наварра, которым правил Людовик, старший сын Филиппа Красивого. 23 октября король Наварры приказал арестовать тамплиеров, проживавших в Памплоне, а упомянутые трое арагонцев, то ли по бесшабашности своей, то ли не совсем разобравшись в ситуации, вознамерились обратиться к Людовику с петицией по поводу этих арестов и, разумеется, немедленно были арестованы и заключены в тюрьму. Хайме II, король Арагона, болезненно реагировавший на любое ущемление его законных прав, возмутился, выразил свой протест и потребовал немедленно освободить этих троих, поскольку все они были уроженцами Арагона; он также попросил освободить и тех ранее арестованных в Памплоне тамплиеров, которые считались арагонцами по рождению. Видимо, добиться освобождения троих арагонцев ему удалось, однако было мало надежды, что Людовик отпустит тамплиеров, арестованных в Памтшоне. И действительно, представители Франции в Наварре тут же выразили некоторое изумление по поводу того, что король Хайме до сих пор не получил от папы письменного приказа об аресте и содержании под стражей всех тамплиеров в пределах его королевства47Однако король Арагона проявил в отношении тамплиеров не больше энтузиазма, чем Эдуард II. В ответ на послания Филиппа IV от 16 и 26 октября он лишь выразил свое «удивление» и «беспокойство», а также подчеркнул, что орден тамплиеров всегда не щадя сил трудился на благо арагонских правителей, а также во имя «процветания истинной веры и борьбы с врагами Святого креста», в результате чего его, Хайме, предки, веря в непогрешимость ордена перед Господом и в то, что он создан во имя служения Ему, передали тамплиерам немало укрепленных замков, а также городов и селений и не раз щедро одаривали их. Далее он сообщил, что в его стране и соседних христианских странах орден тамплиеров всегда особенно почитался, и здесь против него не возникло и тени подозрений; напротив, тамплиеры более других потрудились в борьбе с неверными. Так что он лишь в том случае начнет процесс против ордена, если ему это прикажет Святая церковь и если будут предъявлены ясные и убедительные доказательства вины тамплиеров48. 19 ноября, т. е. через два дня после своего ответа французскому королю, Хайме написал папе римскому о том, что узнал от Филиппа IV, заверяя Климента, что не намерен предпринимать никаких действий, пока не узнает правду от него самого, а также прося незамедлительно сообщить, известно ли ему о каких-либо преступлениях внутри ордена49. Те же чувства он выразил в письмах к королям Кастилии и Португалии — возможно, в поисках некоей общей тактики, ибо затем послал Рамонда де Монт-роза, архидиакона Гарды, чтобы тот особо подчеркнул перед этими королями высокий авторитет ордена и необычайную важность услуг, орденом оказанных, и объяснил, что он, король Арагона, не намерен предпринимать против тамплиеров никаких действий, пока не получит указаний от папы лично. Хайме также просил двух монархов пока не начинать процесса против упомянутого ордена50.