Процесс тамплиеров
Шрифт:
Однако внезапно, к концу ноября, король резко изменил свою политику. 1 декабря, полностью противореча собственным утверждениям относительно того, что будет ждать распоряжений папы, он приказал своему прокуратору в Валенсии арестовать тамошних тамплиеров и конфисковать их собственность. 5 декабря Джон де Лотгерс, папский инквизитор в Арагоне, приказал всем тамплиерам Валенсии явиться к нему в течение десяти дней, поскольку против ордена возникли «весьма сильные и страшные подозрения», и в тот же день король назначил на 6 января совет епископов, дабы рассмотреть данный вопрос и принять соответствующее решение. Между тем королевские войска заняли важный прибрежный замок тамплиеров Пенискола, причем им не было оказано ни малейшего сопротивления, а также большую часть других крепостей, принадлежавших тамплиерам в Валенсии. Кое-кому из тамплиеров удалось бежать, однако подавляющее большинство были арестованы, включая магистра Арагона Экземена де Ленду51. Операция эта была проведена с такой поспешностью, что значительно опередила появление папской буллы «Pastoralis praeeminentiae», которая, хотя и была издана 22 ноября, достигла Арагона лишь 18 января52.
Причина этого вполне может иметь тактический характер. В начале ноября Экземен де Ленда написал приорам ордена, что испросил у короля аудиенцию, обратившись к нему с просьбой о покровительстве и совете, имея в виду аресты тамплиеров в Наварре и во Франции. Король заявил, что не верит в истинность предъявленных ордену обвинений, но, с другой
Здесь довольно сложно отделить причину от следствия; в Арагоне они практически совпали, чего не было во Франции и Англии. Во-первых, арагонские тамплиеры успели получить предостережение относительно возможного развития событий, а во-вторых, у границы Арагона велись активные боевые действия против мавров, и потому в рядах здешних тамплиеров было значительное число воинов. Хайме II, видимо, решил, что если будет слишком долго тянуть с началом процесса, то, утратив возможность получить от этого дела хоть какую-то личную выгоду, все равно столкнется со вполне возможным вооруженным сопротивлением тамплиеров, с которым ему придется справляться самому. Разумеется, и ему хотелось прибрать к рукам собственность ордена; уже 29 декабря он испросил разрешения папы в случае роспуска ордена некоторую часть имущества тамплиеров передать монастырю Сексена, где настоятельницей была его дочь Бланка57. А 5 февраля Хайме уже наставлял своего прокуратора в римской курии, чтобы тот попытался сохранить позорную договоренность с Климентом, согласно которой король Арагона обещал одарить двух папских племянников земельной собственностью в своей стране, если ему будет позволено распоряжаться имуществом арагонских тамплиеров. Ведь если король Франции получает всю собственность тамплиеров, то и он, Хайме, не прочь получить кое-какую выгоду — он никоим образом не намерен уступить церковникам право на имущество тамплиеров, ведь духовная власть в одиночку не способна защитить свои земли, а сам он ни в коем случае не желает вторжения на территорию Арагона какого-либо нового ордена или же одного из уже существующих. Никто не может владеть арагонскими замками, особенно теми, что расположены на границах или на побережье. Прокуратору разрешено было даже спросить, заинтересован ли папа в такой дележке, при которой король получил бы земли без движимого имущества58. Так что, каковы бы ни были сомнения Хайме в тот момент, когда он впервые услышал об арестах тамплиеров во Франции, теперь соображения выгоды и алчности совсем их заглушили. При подобных обстоятельствах недовольство папы чересчур поспешными действиями Хайме причинило последнему лишь легкое беспокойство: ему ничего не стоило принести Клименту свои извинения59.
Однако, несмотря на арест магистра Арагона и захват крепости Пенискола, Хайме II полного успеха не добился. Крупные и стратегически важные замки Арагона по-прежнему были в руках тамплиеров, которые быстро укрепляли свои позиции, намереваясь оказать сопротивление. Миравет, Монсон, Аско, Кантавьеха, Вильель, Кас-тельоте и Чаламера не сдавались60, тем более когда руководство орденом перешло в руки энергичного Рамона Са Гардиа, приора'Мас-Деу в Руссильоне, штаб-квартира которого находилась в укрепленном замке Миравет. 8 декабря Рамон обратился к королеве Бланке с просьбой вмешаться и защитить тамплиеров61. В тот же день он написал королю, указывая, что ситуация с арагонскими тамплиерами совершенно иная, чем с тамплиерами во Франции. Арагонские тамплиеры не раз проливали кровь за предков Хайме и за него самого; поэтому короли Арагона и пожаловали им множество привилегий, а также передали немалую собственность за помощь в войнах с врагами истинной веры. Каждый знает, что тамплиеры всегда шли в бой первыми; совсем недавно, например, во время войны с Гранадой и Руоном многие из них были ранены, а магистр Педро де Мункада погиб. Тамплиеры не только активно участвовали в боевых действиях, но и щедро раздавали крупные суммы в виде милостыни, как в полагавшиеся для этого дни недели, так и дополнительно, в периоды голода, так например, они кормили двадцать тысяч человек в Гардении и еще шесть тысяч в Монсоне. В теперешней ужасной для ордена ситуации представляется не лишним напомнить королю также о патриотизме и верности тамплиеров, особо подчеркнув, что во время правления отца нынешнего короля, Педро Великого, когда французы вторглись в Барселону, а все ее защитники, как и защитники окрестных земель, бежали, только тамплиеры остались на посту и готовы были умереть за своего короля или отбить утраченные земли. По всем этим причинам королю следовало бы освободить магистра и других достойных братьев ордена, ибо все тамплиеры — «честные и преданные католики, добрые христиане». Рамон Са Гардиа не просил короля ни о чем, кроме справедливости и законного расследования, прежде чем выносить ордену приговор. Король ответил кратко и в общих чертах. «То, что мы сделали сейчас, мы сделали как христианнейший правитель Арагона, и в дальнейшем мы также намерены поступать согласно истине и справедливости»62.
Это, казалось, прибавило решимости защитникам Ми-равета. «Господь знает, — писал Рамон Са Гардиа 26 января, — что мне жаль вас, король Франции, как и всех тех католиков, которые причастны к вершащемуся злу, жаль более, чем нас самих, вынужденных страдать по причине содеянного вами зла». У него были все основания подозревать, какая огромная беда обрушится на тамплиеров в результате заблуждений короля Хайме, короля Филиппа и прочих католических правителей, убежденных, что орден служит не Господу, но дьяволу. Он готов был продемонстрировать все правила приема в орден в соответствии с его Уставом, созданным церковью, задавая законный вопрос: почему столь многие благородные и знатные люди с момента основания ордена и до последнего времени так страстно желали вступить в него и верно служили ему иногда по 60 лет и более во имя спасения души своей? Разве можно вообразить, что такие люди остались бы в ордене, если бы все то, что о нем теперь говорится, было правдой? Рамон предложил лично явиться к королю, если тот снабдит его охранной грамотой, и разъяснить, как можно с честью, выгодой и достоинством выйти из этой скандальной ситуации63.
И тогда король Хайме решил осадить замки тамплиеров, ибо убедить их откликнуться на требование инквизиции ему не удалось64. 1 февраля ряды защитников Мира-вета насчитывали, по всей видимости, более двух сотен человек, включая нескольких
Между тем король и Рамон Са Гардиа продолжали переписку, и можно предположить, что обе стороны все еще надеялись прекратить противостояние путем переговоров; разумеется, королем осада эта была предпринята тоже скрепя сердце. 21 апреля Бернар Сеспухадес, досмотрщик Тортосы, написал королю, что Рамон Са Гардиа неоднократно высказывал желание сдаться, если Хайме обеспечит тамплиерам защиту и покровительство, ибо папа римский практически в плену у короля Франции. Если король Хайме затем переговорит с папой по поводу положения тамплиеров, они готовы передать в распоряжение короля замок Монсон, а королеве преподнести равноценный дар за счет своего соляного налога (salt-tax), а также обещают выплачивать ежегодную ренту в 30 000 соли-дов. Если король согласится встретиться с Рамоном Са Гардиа в Тортосе, тот расскажет, как можно было бы выйти из этого дела с честью66. Через три дня Рамон написал королю напрямую, явно так и не дождавшись удовлетворительного ответа через посредника. Тон этого послания был куда более агрессивным. Если королю угодно взять Мира-вет силой, то ему это дорого обойдется — людей и денег он на это положит немало. Папа не отдавал приказа нападать на тамплиеров или убивать их, как «не желал он и чтобы нашу собственность по всему миру распродавали и разворовывали, как то делают королевские чиновники». Тамплиеры будут обороняться до конца и до конца останутся уверенными в своей невиновности; им нечего стыдиться, и они готовы умереть, как мученики67.
10 мая королевский представитель Педро де Керальт сообщил, что виделся с Рамоном Са Гардиа накануне, и тот сказал ему, что защитники Миравета готовы согласиться с роспуском своего ордена, или же с переходом в другой орден, или же с созданием совершенно нового ордена, однако не могут согласиться с тем, что папа объявляет их еретиками, а потому они будут защищаться до последнего и с честью погибнут на стенах своего замка. Между тем они спрашивают, нельзя ли заключить временное перемирие, во время которого хотели бы оставаться в замке, а королевской охране советуют не приближаться к его стенам. Во время перемирия они просят поставить в замок свежее мясо и передать им денег для покупки хлеба и вина68. Но Хайме не пожелал согласиться на условия, предложенные Рамоном Са Гардиа, ни в апреле, ни в мае. К тому же над орденом по-прежнему висели подозрения в ереси и различных правонарушениях; грозила тамплиерам и опасность быть объявленными упорствующими еретиками. Что же касается ходатайства перед папой, то от него Хайме отказался. «Папа располагает всеми необходимыми сведениями, являясь наместником Бога на земле; он также правит всеми тварями земными… мы не можем ставить ему условия»69. В конце июня с разрешения короля дворянин с Майорки Рамон де Канет, родственник Района Са Гардиа, посетил тамплиеров в замке Миравет, а затем сообщил королю, что все рыцари остались верны своему ордену и долгу чести. После Бога король Хайме для них превыше всего, но, тем не менее, тамплиеры не выпустят из крепости Рамона Са Гардиа на переговоры с королем, если ему не будет предоставлено королевской охранной грамоты70.
Итак, тамплиеры продолжали борьбу, и положение с каждым днем все ухудшалось. К концу октября оно, видимо, достигло кризисной точки. Рамон Са Гардиа предпринял еще одйу попытку вызвать у папы хоть какой-то интерес к их судьбе через Арнольда, настоятеля монастыря бенедектинцев Фонфруад и папского вице-канцлера, которому написал о девяти месяцах осады и о том, что тамплиеры намерены защищать крепость до своего последнего часа. Он просил этого аббата ходатайствовать за них перед папой и постараться убедить короля снять осаду. Но тон письма по-прежнему был достаточно дерзким: «Что же касается преступлений и правонарушений, которые нам приписывают, то мы предпочитаем с помощью оружия доказывать, что, как и наши братья, являемся истинными христианами и рыцарями-католиками, или же устанавливать это на суде, в соответствии с каноническим и государственным правом, или же так, как того пожелает господин наш святейший папа»71. Но на самом деле осажденные почти готовы были сдаться. 18 октября Беренгар де Сен-Жюст, комендант крепости Миравет, написал королю, напомнив ему еще раз о тех услугах, которые оказал орден всей королевской семье, а также сообщая о страданиях и болезнях, которые терзают защитников крепости, и предложил в обмен на мясо, вино и овощи богатые дары, в том числе два бесценных кольца. Но король, понимая свои преимущества, отклонил это предложение, заявив, что сочувствует положению осажденных, однако ничего не может для них сделать72. В конце ноября 1308 г. Миравет был сдан. 63 человека остались в опустевшем замке; позднее большая их часть была отправлена в Тортосу, где их заключили в тюрьму, но содержали в сносных условиях73. Другие крепости и замки тамплиеров пали еще раньше: Кантавьеха в августе, Вильель в октябре и, наконец, Кастельоте незадолго до падения Миравета, в начале ноября74. Наиболее важный из укрепленных замков, Мон-сон, с годовым доходом примерно в 40-50 тысяч солидов, не считая церковной десятины, выплачиваемой вином, маслом и мясом, продержался до мая 1309 г. и пал в результате предательства75. Военные действия завершились в июле 1309 г. после падения замка Чаламера и вторжения туда отряда под предводительством папского посланника Бертрана, настоятеля монастыря Сен-Кассиано в Безье; отряд этот был послан в ответ на выраженное тамплиерами желание сдаться на милость папы76.
Затем была предпринята попытка вести процесс в соответствии с папскими буллами, изданными в августе 1308 г. Архиепископ Таррагоны и епископ Валенсии были назначены хранителями земель и имущества тамплиеров в Арагоне77; начались судебные расследования. Сохранились отрывки из протоколов допросов 32 тамплиеров на слушаниях, состоявшихся в феврале 1310 г.78. Ни один из свидетелей с предъявленными обвинениями не согласился, однако мнения других свидетелей, не состоявших в ордене, разделились. Педро Оливонис, приор доминиканского монастыря в Лериде, заявил, что в самом начале арестов слышал от некоего Феррарио де Биглето, королевского викария в Таррагоне, будто тамплиеры поклоняются каким-то головам. А обедая с Феррарио де Лилето, своим дядей, который был священником в ордене тамплиеров, он много раз видел веревку, которой дядя подпоясывал свою рубаху, и к веревке этой была привязана серебряная голова с бородой; из этого он «сделал вывод, что тамплиеры и вправду поклоняются головам». С другой стороны, Педро де Подио, настоятель францисканского монастыря в Лериде, «не раз слушал исповеди тамплиеров, и ему эти люди казались добрыми христианами». Некоторые свидетели «верили в злодеяния» тамплиеров из-за той секретности, что окружала процедуру приема в члены ордена, а также из-за намеков, якобы брошенных отдельными тамплиерами, но никто из них так и не смог привести ни одного конкретного свидетельства.