Продавец крови
Шрифт:
Как быстро он понял, что я не вампирша… Феликс велел засунуть деньги в прорезь для почты. Показалось, он шутит. Я его еще в глаза не видела, а он меня уже бесил.
Я просунула в прорезь мокрые бумажки. С другой стороны вылетели три пробирки — я едва успела подставить ладонь.
Я выпрямилась, с удивлением рассматривая крохотулечку миллилитров в сто. Пробирка была обернута черной пленкой. Я аккуратно подковырнула резиновую крышечку и вытащила ее ногтями, прикрывая горлышко от дождя. Заполнена на две трети и без сомнения кровью.
И это все?
Разозленная, я снова нажала на звонок и рявкнула в динамик.
— Ты издеваешься? Почему так мало?
— Это стандарт. Что вас не устраивает? — раздался скрипучий голос Феликса.
Снисходительный смешок сказал обо всем — так смеются только монополисты.
— Если найдешь дешевле, обещаю скидку, — ядовито добавил он и отрубил динамик.
Промокшая до нитки и злая, я вернулась к «мерседесу». Пробирки осторожно сложила в бардачок, ладно, отвезу Андрею. Вдруг цена соответствует качеству?
А с тобой мы еще встретимся, продавец крови…
Глава 24
К Андрею я приехала на закате. Выгребла пробирки из бардачка, проверила пистолет и с тяжелым сердцем позвонила в дверь.
Замок отомкнулся, дверь отошла, словно ее толкнули изнутри, но он меня не встретил. Я осторожно заглянула в полумрак прихожей. В квартире не горел свет.
— Андрей? — позвала я.
Я вошла и вытянула шею, пытаясь заглянуть в комнату. В проеме скопилась темнота — ни черта не видно. С другой стороны раздался шорох и стон, совсем близко и так неожиданно, что я мгновенно покрылась мурашками.
Твою мать. Голод!
Я ссыпала пробирки в карман и выдернула из кобуры пистолет.
Прости, Андрей. Я себе дороже.
— Успокойся… Я собой владею, — сказал он откуда-то справа. — Только свет не включай.
— Ты испугал меня до полусмерти! — зарычала я. Выгребла пробирки и протянула руку, безмолвно требуя, чтобы он их забрал. Я в темноте не вижу, но он да — я ощутила прикосновение холодной ладони и разжала пальцы.
Кажется, пошел на кухню. Скрип, звон стакана, звук выдираемой пробки… Я уже успокоилась, но оружие не убрала.
— Можно я включу свет? — крикнула я.
— Смотреть тут не на что.
Он не запретил, и я щелкнула выключателем. Прихожую залил неяркий свет, едва попадая в кухню, и я нерешительно остановилась на пороге.
Один раз я видела, как вампира корежило от голода — и это был ужас. Смотреть на Андрея в этой роли не хочу. Но сидеть в темноте и слушать — это еще страшнее.
Андрей стоял ко мне спиной, опираясь на стол, словно боролся с внезапным головокружением. Стакан стоял перед ним, стенки испачканы густыми потеками, словно туда неаккуратно налили томатный сок. Пустые пробирки валялись вокруг.
Я подошла ближе и вгляделась в лицо: глаза закрыты, на лбу и висках выступил пот. Озноб его еще не бил,
— Пей быстрее, — посоветовала я. — Ты опять пытался бросить?
— Пытался-пытался, — Андрей выпрямился.
Когда он убрал руки, на столешнице остались красные отпечатки. Кажется, начинает трясти. С Аленой он встречался только ночью… Что-то быстро.
— Сколько тебе нужно в день?
— Три-четыре раза.
Как Феликсу. Но у того полный склад, а достать столько Андрею, с которым никто не хочет сотрудничать из-за запрета Эмиля, кроме отщепенок вроде Алены, практически нереально. А без крови он теряет контроль.
Эмиль совсем идиот?
Андрей вдруг повернулся ко мне и открыл глаза. Зрачки полностью заполнили радужку и казались черными. Жуткое зрелище. Открытый рот, прерывистое дыхание — вкрадчивое и азартное, как у хищника во время охоты.
Мне ни черта не понравилось, как он на меня смотрит.
— Пей, давай!
— Зря ты пришла… Я пытаюсь бросить, а ты принесла еще. Разве друзья так поступают?
Я хотела помочь, но теперь глупо оправдываться. Черт возьми, он прав. Андрей будет срываться снова и снова. Рано или поздно попросит меня проколоть вену, хотя знает, что я никогда не сделаю этого добровольно.
Не корми собой вампира — это всегда плохо кончается.
И стоило вообще начинать, чтобы потом так мучиться? Я разозлилась, маскируя злостью угрызения совести — это ведь из-за меня он сорвался.
Андрей взял стакан, но пока не пил. Я ощутила непреодолимое желание силой вылить кровь в раковину. Только бороться с вампиром в охоте — плохая идея. Борьба пробуждает инстинкты.
Не нужно было приносить кровь. Могла бы догадаться, что он не в силах сказать «нет».
— Прости.
— Может, уберешь пистолет? — недружелюбно спросил он. — Я не нападу.
Я должна поверить на слово?
— Прости, — повторила я.
— Пожалуйста, выйди в коридор, — вдруг попросил он таким голосом, будто его тошнит. Трясущейся рукой он вцепился себе в волосы, взгляд слепо пошарил по комнате, не нашел за что зацепиться, и уставился в пространство. — Да выйди ты!
Я отшатнулась, испуганная рычащим голосом. Сейчас начнет ползать по полу и выкашливать внутренности — я видела это с Эмилем.
Надо сваливать. Но почему-то я стояла и смотрела. Так бывает: чем страшнее зрелище, тем труднее отвести взгляд.
— Кармен! — рявкнул он, и я не выдержала — выбежала из кухни и обреченно оперлась на стену. Меня не держали ноги.
Дверь была прямо перед глазами — можно уйти… Я вытерла нос и только сейчас заметила, что рука ходит ходуном.
Я сунула пистолет обратно в кобуру. За стенкой хрипел мой друг Андрей и, кажется, полз к выходу — я слышала глухие шлепки ладоней по полу. Стон, переходящий в вой, резанул мне по нервам. Голод — это больно.
— Перестань! — разозлилась я. — Ты все равно ее выпьешь!